Читать книгу - "Демократия в Америке - Алексис де Токвиль"

те члены семейства, которых закон устранял от общего наследства. Во всех семьях на юге происходило в то время то же, что и теперь делается в дворянских семьях европейских стран, где младшие братья, не будучи столь же богаты как старший, остаются столь же праздными. Этот сходный результат произведен был в Америке и в Европе аналогичными причинами. На юге Соединенных Штатов белая раса образовала аристократическое сословие, во главе его находилось известное число привилегированных лиц, богатство которых было неизменно, а досуги наследственны. Эти лидеры американского дворянства укрепляли в сословии, представителями которого они были, традиционные предрассудки белой расы и поддерживали почетное положение праздности. В среде этой аристократии можно было встретить бедных людей, но не работников; нищета казалась им лучше промышленной деятельности, поэтому работники негры и невольники не встречали себе конкурентов, и какое бы кто мнение ни имел о полезности их труда, приходилось пользоваться ими, потому что только они одни и были.

Со времени уничтожения закона о наследствах все состояния начали одновременно уменьшаться и семейства, идя в одном направлении, стали приближаться к тому положению, при котором труд делается необходим для существования; многие из них совсем исчезли, и все начали предусматривать тот момент, когда каждый должен будет заботиться об удовлетворении собственных нужд. И теперь еще есть богатые, но они уже не образуют замкнутого и наследственного сословия, они не могли принять один образ мыслей, закрепить его и заставить проникнуть во все слои общества. Поэтому, с общего согласия, начали отказываться от предрассудка, признававшего труд позорным; бедных стало больше и бедные не краснея могли заниматься добыванием средств для жизни. Таким образом, одним из ближайших последствий равных разделов было создание класса свободных работников. С того времени, как он вступил в конкуренцию с рабом, низшее достоинство последнего сделалось заметным и рабство стало оспариваться в самом принципе, который заключается в выгоде господина.

По мере того как рабство отступает, черная раса следует за ним в его понятном движении и вместе с ним возвращается к тропикам, откуда она пришла.

Сначала это кажется странным, но скоро станет понятным.

Уничтожая принцип рабства, американцы не отпускают рабов на свободу.

Может, последующее было бы трудно понять, если бы я не привел примера, я выберу для него штат Нью-Йорк. В 1778 году штат Нью-Йорк запрещает в своих пределах продажу невольников, это значило косвенным образом запретить и ввоз их. С этого времени число негров в нем увеличивается только в силу естественного возрастания черного населения. Через восемь лет принимается мера более решительная и объявляется, что с 4 июля 1799 года все дети, которые родятся от родителей-рабов, будут свободными. Всякий путь к возрастанию числа невольников с этого периода оказывается закрыт: остаются еще рабы, но можно сказать, что рабства уже не существует.

С того времени, как один из северных штатов запрещает таким образом ввоз невольников, негров уже не берут с юга, чтобы перевозить их в пределы этого штата.

С того момента, как северный штат запрещает продажу негров, невольник, не могущий быть отчужденным из рук того, кто им владеет, становится собственностью неудобной, и оказывается более выгодным перевезти его на юг.

Как только северный штат объявляет, что сын невольника родится свободным, так невольник теряет значительную часть своей продажной цены, потому что потомство его уже не может входить в оценку, и опять возникает расчет отправить его на юг.

Таким образом, один и тот же закон препятствует тому, чтобы южные невольники переходили на север, и содействует переходу северных на юг.

Но есть еще другая причина, более серьезная, чем те, о которых я говорил.

По мере того как число невольников в штате уменьшается, в нем начинает ощущаться потребность в свободных рабочих. Чем активнее последние захватывают в свои руки промышленность, тем скорее невольник, труд которого менее производителен, становится собственностью малоценной или бесполезной, и опять есть большая выгода перевезти его на юг, где нечего бояться конкуренции.

Значит, отмена невольничества не приводит невольника к свободе, она лишь заставляет его поменять хозяина: с северной стороны он переходит на юг.

Что касается освобожденных негров и тех, кто родится после отмены невольничества, то они не покидают севера, чтобы перейти на юг, но оказываются в отношении европейцев в положении сходном с положением туземцев; они остаются полуцивилизованными и лишенными прав посреди населения, которое гораздо выше их по богатству и образованности; они подвергаются тирании законов[247] и нетерпимости нравов. В определенном отношении они несчастнее индейцев, потому что имеют воспоминания о рабстве и не могут предъявить права на владение никаким участком земли; многие погибают от нищеты[248], другие сосредотачиваются в городах, где нанимаются на самые тяжелые работы, и ведут жизнь бедственную и подверженную случайностям.

Впрочем, если бы число негров продолжало возрастать таким же образом, как и в то время, когда они еще не пользовались свободой, то, имея в виду, что число белых увеличивается вдвое после отмены невольничества, черные скоро оказались бы как бы поглощенными в волнах чуждого населения.

Страна, обрабатываемая рабами, бывает вообще менее населена, чем обрабатываемая свободными людьми; кроме того, Америка страна новая, поэтому в момент отмены невольничества каким-нибудь штатом последний лишь наполовину населен. Как только рабство в нем уничтожено и потребность в свободных рабочих начинает ощущаться, так в его пределы спешат из всех частей страны множество смелых авантюристов. Они являются, чтобы воспользоваться новыми средствами, открывающимися для промышленности. Земля делится между ними, на каждом участке поселяется захватившая его семья белых. В свободные же штаты направляется и европейская эмиграция. Что стал бы делать европейский бедняк, ищущий удачи и счастья в Новом Свете, если бы он отправился жить в страну, где труд считается позорным?

Таким образом, белое население увеличивается в силу естественного роста и в то же время вследствие огромной эмиграции, тогда как черное население не получает новых эмигрантов и ослабевает. Вскоре отношение, бывшее между двумя расами, становится обратным. Негры представляют собой только несчастные остатки, маленькое, бедное и кочующее племя, затерянное посреди народа, владеющего землей, и присутствие их замечается только по тем несправедливостям и тому суровому отношению, предметом которых они являются.

Во многих западных штатах негритянская раса никогда не появлялась, во всех северных штатах она исчезает. Вопрос будущего ограничивается, следовательно, тесным кругом, он становится менее серьезным, но не менее трудным для разрешения.

По мере приближения к югу становится сложнее с пользой отменить невольничество. Это происходит из-за многих материальных причин, которые нужно изложить подробнее.

Первая причина – климат. Несомненно,