Читать книгу - "Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945 - Ирина Валентиновна Роскина"

ту же мысль: «Какое счастье, что вас эвакуировали вовремя, там в Ленинграде вы никогда не могли бы этого создать!». Описывая Марины успехи, я всегда вспоминаю кроме Чеховской «Душечки» еще тетю Соню, когда она приходила к нам на дневной пай и внушала нам, детям, уважение к дяде Моне рассказами о его блестящих выступлениях[598]. Пишу я тебе об этом, так как ты, естественно, в этом заинтересована, а Гошка пусть свои улыбочки спрячет. О себе тоже могли бы рассказать, да природная скромность мешает. Сегодняшний день ознаменовался для меня двумя событиями: печальным и радостным. Утром я принесла из сарая последнее ведро картофеля, другими словами, мы за четыре месяца съели 70 ведер, включая гнилую и всю мелочь. Такой печальный финал бесконечных летних усилий очень грустен. В прошлом году двойную дозу – 135 ведер – мы закончили в июне. И это, несмотря на учебный паек с сентября! Правда, нам по нему ни картофеля, ни овощей, ни вина (только за сентябрь) и еще многого не додали, но в общем мы имеем муку и я с голодухи научилась печь пироги. Но есть еще порох в пороховнице!

Не успела я придти в 4 часа на работу, как в 5 часов зашел Мара (у него есть ко мне пропуск, так как рядом техническая библиотека) и сообщил, что нам доставлен картофель с подсобного хозяйства и в большом количестве!! Принимал Сергей, так что всё в порядке, он опять в утренней смене, к счастью. Конечно, жить благотворительностью неприятно, но покупать по 250 р. мы тоже не в силах. Хронически сидим без денег, и мне до смерти стыдно перед тобой, мамуся, но я никак не могу выкрутиться. Продавать крупного нечего, цены на вещи вообще упали очень, а хлеба теперь меньше, у вас, вероятно, тоже? Только мою килограммную карточку не тронули, а так недодача 400 гр[599] в день очень чувствуется. Чем бы мне хотелось тебя угостить – это нашей капустой. Хоть ее и немного, и она пережила уже в процессе засола многое, но она все еще есть и мы ее едим, как лакомство, все обожают. Овощи у нас еще есть, а несметное количество редьки лежит почти без движения, так как мои сибариты не любят никаких суррогатов, а сметаны или масла приличного большей частью нет, чтобы есть ее в сыром виде. В этом году редька вообще очень уродилась, так что цена на нее невысокая.

Все семейство увлекается сейчас «Приключениями Перигрина Пикля» Тобиаса Смоллета, изд. Academia, 1934, автор XVIII в., о котором я, к стыду своему, не слыхала, в стиле Пиквикского клуба[600], и Сережа вчера катался по кровати от хохота. Мне хватит ее на 2 месяца – 2 тома по 700 стр., но я твердо решила ее прочесть, боясь разлучиться. Ребята закончили первую четверть неважно. У Жени хоть и бывают «хорошо» и «отлично», но в целом он никак не съедет с «посредственно», хотя пишет и читает хорошо. У него сейчас отличная учительница, которую он очень любит, и будет жалко опять терять с переездом. У старших очень слабый педсостав, четверть вся была на 35 дней и в результате у Сережи 2 поср., а у Катюши 4. Долго писать все подробности, но масса комизма с учителями. У Сережи требуют писать «ё» с точками по строжайшему приказу из Москвы[601], по словам учительницы, газета «Литература и искусство» уже придерживается этого правила, но «Московская правда» отстает! У Катюши об этом не заикаются, но ее кроют за громкое поведение и слишком большую популярность. В результате этого дезорганизатора выбрали… организатором класса и все довольны, ребята ее слушаются, и классная воспитательница рвет на себе волосы, что не сообразила этого сделать раньше. Обнимаю и целую. Требую компенсации в виде письма. Лида

273. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из г. Верхняя Салда Свердловской обл. в г. Йошкар-Ола). 10 декабря 1943

Дорогие, получила твое, мамуся, письмо от 28/XI со вложением письма Нат. Вен.[602] и твоих писем мальчикам. Почему-то я не чувствую симпатии к Н. В., мне все кажется какая-то неискренность в ее словах, хотя факты и говорят в ее пользу. Письмо трагическое по содержанию, читала его с большим волнением и о многом передумала. Сережа был молча доволен твоим письмом, а Женя не скрывал своей гордости и сказал: «Сегодня же напишу бабушке», но благие намерения его не сбылись. Мы переживаем волнующие последние дни. Пропуска у нас уже оформлены, пассажирский состав выехал к нам из Москвы, мы рассчитываем, что он прибудет 14–15-го, на погрузку дается 6 часов. К сожалению, багаж не весь пойдет с нами, так как товарных вагонов не дают полностью. Берем мы все, включая стол и три табурета, два топчана и одну раскладушку, которые мы тут заимели.

Меня до сих пор не отпустили с работы, обещают завтра, дурацкие придирки всякие, когда известно все равно, что мы уже на колесах. Между тем я, расставшись с химией, быстро перековалась в торговку редькой, вчера заработала 140 р., но она чертовски подешевела, так как отъезд такого большого коллектива бешено отразился на снижении цен, все вынесли в первую очередь редьку и среднюю фигуру этой породы можно продать только рублей за 5–8, так что наш основной капитал выразится в рублях 300. Вообще с деньгами форменная катастрофа, с отовариванием тоже. Мы подсчитали вчера «долги» магазина по карточкам и пайку и это выразилось в таких цифрах: 6 кг жиров, 10 кг сахара, 9 кг мяса, и т. д. Большая часть, очевидно, пропадет, если в последнюю минуту не прибудет товар, так как меры приняты. Надеюсь, что в Подольске с этим вопросом будет аккуратнее, так как если бы мы своевременно все получали, то не надо было бы мне вечно кусать локти, чтобы свести концы с концами.

Твой мед пришелся как нельзя более кстати, его привез от Леночки один инженер. У нас долго не было ничего сладкого и мы все в упоении. Но у Сережи есть детская идиосинкразия к меду, оказалось он органически его не переносит, я ему даю взамен другое, зато больше надежды, что в мое отсутствие его (мед) никто не тронет.

Леночку мы известили срочной телеграммой с просьбой дать служебный телефон, так как поезд там проведет один час. Да и живет она близко, если это будет вечером. Знаешь ли ты, что Оля с матерью уже у них, Леночка пишет, что исхудали они до неузнаваемости.

За два года, что бюро здесь находится,