Читать книгу - "Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945 - Ирина Валентиновна Роскина"

рядом со мной и была в течение ряда лет очень мне близка и дорога.

Я мог бы много написать тебе о себе, но не знаю, нужно ли тебе это. Второй месяц, как я нахожусь в Москве, постепенно устраиваюсь и налаживаю свою жизнь. Вероятно, я здесь и останусь совсем.

Мой адрес: Москва-центр, Фурманный пер. 5 кв. 4.

Сердечный привет Розе Наумовне, которую я очень часто вспоминаю и о которой тоже хотел бы все знать. Сережа

278. Женя Гринберг – Р. Н. Рабинович (г. Йошкар-Ола с дороги). 27 декабря 1943

Дорогая бабуся! Вчера вечером мы были в Казани и получили долгожданную посылку. Бабуся, огромное спасибо тебе за посылку: за пальто, за костюмчик, за свитер и особенно за компас. Целую крепко, крепко. Твой Женя

Часть четвертая. 1944

279. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из г. Подольск Московской обл. в г. Йошкар-Ола). 6 января 1944

Мамуся дорогая, не знаю, с чего и начать. С дороги писала вам несколько раз, отсюда только телеграфировала. Приехали мы 29/XII и тут начались жилплощадные и прочие мытарства. Представители бюро очень плохо подготовились к нашему приезду, в результате до сих пор многие не имеют еще жилья. Не так просто сейчас перевезти сотни людей с семьями и устроить их на новом месте. Люди очень измучились, переболели в пути, я сама перенесла жестокий грипп после Казани с t° 38° три дня, а на четвертый встала в 6 часов утра и легла в 12 часов ночи, в вагоне жизнь была очень сложной, и чтобы накормить моих воробышков нужно было быть очень настойчивой и бдительной (у печки). В ночь на Новый год в 11.30 мы только попали на свою новую квартиру, продрогшие и голодные. Хлеба не было в этот день. А здесь первый этаж большого дома, отопление работает еле-еле, света нет, сидим со знакомыми всем коптилками до сих пор, обещают дать в будущем, но пока это еще не организовано. Мара перегружен до крайности всеми вопросами устройства сотрудников, а последние дни пропадает сплошь в Москве, у них решаются там очень серьезные дела – если обстоятельства нам помогут, огородную компанию рассчитываем проводить у себя дома. Но сие от нас не зависит. Завтра предполагаю сделать первую вылазку в Москву с Катюшей к Жене Минц пока каникулы, не знаю, как это получится, чувствую себя глубокой провинциалкой. Ребята записались сегодня в школу, старшие будут учиться в первую смену (с 8 часов) в разных школах, здесь обучение раздельное, Женичка пойдет во вторую смену.

Пока я задавлена еще устройством дома, хотя самое главное и позади. Мы получили две комнаты: 10 и 18 метров, совершенно роскошные, на Маре делают политику, в сферах он называется «наш профессор». Я рада, что у него наконец есть свой угол, но он его не видит, так как возвращается к 12 часам и то только потому, что позднее нельзя ходить. Я все-таки подсунула ему Сергея, который этим очень горд, а мы с Катюшей и Женей помещаемся в большой комнате, где кроме нас есть еще огромный буфет, пианино и самодельная, но не действующая печь. Главным затруднением являются дрова, которых в общем нет, и те несколько полен, которые мы захватили, заканчивают свое существование, а плита громадная (в этой квартире были ясли). Хоть нас и выручила одна добрая тетя, дав малюсенькую буржуйку, которая действует при помощи самоварной трубы, но все это вместе взятое заставляет меня стоять у печки с утра до вечера, чтобы обеспечить дорогих крошек, раз и навсегда голодных. Новая норма без моего килограмма режет нас без ножа, здесь нам еще ничего не отоваривали, а салдинские «запасы» мы заканчиваем. Денег, конечно, нет. Я сегодня «заробила» уже на толкучке 200 монет на старье, но спускать уже нечего, есть одно старье, в котором больше дыр, чем проку. Погода промозглая, снег и вода, зимы еще не было. Картофель и овощи 15–20 р. кг, но мясо 300–600, масло 1000, так что на рынок ориентироваться невозможно. А мы привыкли иметь свой картофель как базу. В Салде было бы, конечно, еще хуже. Кстати, он здесь прекрасно уродился в этом году и гораздо вкуснее салдинского. Масса деталей нашего переезда могли бы составить целую книжку, но все описать невозможно. Живу надеждой, что все утрясется и мы сможем кое-как жить, но как я пойду работать, я себе не представляю – столько сил убито на всю эту передрягу. В квартире у нас одна соседка с 2-х летним мальчиком, в этом месяце ожидает второго, простая и славная женщина.

Крепко обнимаю и целую. Лида

280. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из г. Подольск Московской обл. в г. Йошкар-Ола). 11 января 1944

Дорогая, вот уже две недели, как мы на новом месте, но все еще не устроены. Дрова понемногу нам подбрасывают и для плиты пока хватает. Сережа и Катюша пилят и колют их, при этом Сергей проявляет чудеса силы при расколке сучковатых поленьев и сам заявляет, что делает он это для устрашения дворовых ребят – чтобы знали, с кем будут иметь дело! Но света у нас до сих пор нет, и ты сама понимаешь, что это значит – с пяти часов кончается день и начинается жизнь кротов. У Мары в бюро сейчас такая горячка, что им не до устройства быта. Они оформляют представление 100-тысячной машины к Сталинской премии, результат будет известен в марте. Проект, который они привезли, произвел всюду хорошее впечатление, Мара был в Кремле у важных людей и вообще мотается очень много.

Но пока что мы сидим без копейки денег [две строчки вымараны], салдинская выдача перед отъездом заканчивается, остался у меня яичный порошок и немного крупы, картофель я купила, но аппетит ребят значительно превышает мои возможности, и я ужасно подавлена ежедневным видом их [несколько слов вымараны]. Каникулы прошли у них насыщенными хозяйственными делами, а сегодня они уже пошли в школу. Женюра независим как никогда и все поручения выполняет на коньках: то ездит с санками за оставшимся багажом, то справиться насчет чьего-нибудь адреса, то еще что-нибудь. Он всех и всё знает и у него можно навести справки, скорее чем у Мары, который всегда витает в технических сферах и далек от жизни.

Я два раза была в Москве и, хотя сообщение отличное, но убивается на это целый день. В первый раз я ездила с Катюшей к Жене Минц, но к сожалению, она дала нам адрес своих родных, их не было дома, и мы ничего не успели. Тогда же мы навестили наших