Читать книгу - "Троцкий. Вооруженный пророк - Исаак Дойчер"

Консервативные и контрреволюционные силы возлагали надежды на генерала Корнилова, назначенного главнокомандующим. Корнилов, чествуемый и превозносимый аристократией и буржуазией, возомнил себя десницей Провидения. Его отношение к Керенскому стало двусмысленным, потом провокационным. Наконец 24 августа он в открытую объявил войну правительству и отдал войскам приказ идти на столицу. Уверенный в победе, он заранее похвалялся, что начисто разделается с революцией.

Троцкий с товарищами услышали новости, сидя в Крестах, и они вызвали у заключенных смешанные чувства. Керенский держит их за решеткой, и если Корнилов победит, то фактически они окажутся заложниками в руках победивших «солдатиков». Они не сомневались, что их убьют, и это отнюдь не объяснялось паникерством. Но в ситуации было и кое-что обнадеживающее. Умеренные социалисты не могли спастись от генерала Корнилова без помощи большевиков, как в июльские дни не могли спастись от большевиков без помощи генералов. Вскоре само правительство вложило оружие в руки Красной гвардии, которую недавно старалось разоружить. Министры умоляли большевистских агитаторов, чьему деструктивному влиянию они приписывали все военные неудачи, воспользоваться этим влиянием против корниловских войск и уговорить их не повиноваться командирам. В довершение всего Керенский упрашивал кронштадтских матросов — этих июльских злодеев — тоже встать на его защиту.

В камере Троцкого произошла сцена, которую мог выдумать лишь самый эксцентричный ум. К нему за советом явилась делегация кронштадтских матросов и спросила, надо ли им ответить на призыв и защитить Керенского от Корнилова или все-таки попробовать разобраться и с Корниловым, и с Керенским. Эти горячие головы, разумеется, склонялись ко второму варианту. Троцкий напомнил им о том, как в мае он защищал их перед Советом и говорил, что если реакционный генерал приготовит для революции веревку, то «кронштадтские солдаты будут с нами умирать». Теперь они должны выполнить эту клятву и покамест отложить расчеты с Керенским — в любом случае, это не за горами. Матросы послушались совета. А тем временем обвинители механически продолжали свою работу. Медленно тянулись допросы, и Троцкому приходилось отвечать на вопросы о связях с немецким Генштабом и большевиками. Антонов-Овсеенко и Крыленко, которым предъявили обвинение лишь через шесть недель после ареста, угрожали начать голодовку, но Троцкий постарался их разубедить. В конце концов ему надоело участвовать в этом фарсе. Он отказался отвечать на вопросы следователя и объяснил причины в письме центральному исполкому Советов. Через три дня, 4 сентября, Троцкого освободили под залог.

Прямо из тюрьмы он отправился в Смольный, чтобы принять участие в заседании Комитета по борьбе с контрреволюцией, сформированного Советом с благословения Керенского. Этот орган станет прототипом Военно-Революционного комитета, возглавившего Октябрьское восстание.

Корнилов был побежден не силой оружия, а большевистской агитацией. Войска оставили его, не сделав ни выстрела. С разгрома Корнилова началась новая цепь событий, приведшая прямо к Октябрьскому восстанию. Как несостоявшаяся революция 3— 4 июля сместила центр тяжести в пользу контрреволюции, так же и эта несостоявшаяся контрреволюция еще больше сместила его в противоположную сторону. Второе коалиционное правительство потерпело фиаско. Министры-кадеты ушли в отставку, потому что не одобрили действия Керенского против Корнилова. Министры-социалисты — потому что подозревали Керенского в том, что он заигрывал с Корниловым против Совета и подпитывал его амбиции. В течение месяца Керенский, будучи не в силах склеить осколки коалиции, управлял страной через так называемый директорат — малочисленный и непредставительный комитет.

Троцкий и Каменев обратились к Совету с просьбой расследовать события, приведшие к корниловскому мятежу, и роль Керенского в его подготовке. Все настойчивее они убеждали умеренных социалистов порвать с кадетами, многие из которых поддержали генерала. После корниловского мятежа доводы в пользу социалистического правительства звучали неопровержимо. Когда меньшевики и эсеры все же попытались снова оживить коалицию, они начали массово терять сторонников. За несколько дней умеренное советское большинство разделилось. 9 сентября Троцкий выступил с одной из своих пламенных речей, потребовав окончательно реабилитировать его самого и вождей большевистской партии. Он требовал от правительства давно просроченного отчета об июльских событиях и представил на голосование предложение о недоверии меньшевистскому «президиуму» Совета. К общему удивлению, оно прошло. Впервые Совет большинством проголосовал за предложение большевиков, чем установил новую веху в истории революции223.

Теряя силу в Совете, меньшевики сделали попытку собраться вне Совета. Они назначили на 14 сентября так называемое Демократическое совещание. Оно не было выборным органом. Его состав заранее продумали таким образом, чтобы гарантировать антибольшевистское большинство. Случайный набор делегатов из различных неполитических учреждений, например кооперативов и дореволюционных земств, должен был выносить решения по всем животрепещущим политическим вопросам. Парадокс ситуации состоял в том, что, каковы бы ни были дальнейшие события, в тот момент именно большевики твердо стояли на принципе представительного и выборного правительства, тогда как умеренные социалисты искали способ его обойти. Советы, выбранные на заводах и в казармах, представляли не буржуазию, а рабочий класс, армию и значительную часть крестьянства. Их авторитет и популярность отчасти объяснялись отсутствием какого бы то ни было истинно национального парламента. Может показаться, что антибольшевистские партии были кровно заинтересованы в создании подобного органа. Однако коалиционные правительства раз за разом откладывали давно обещанные выборы в Учредительное собрание, а большевики шумно требовали выборов. Большевики еще не определились насчет будущих отношений между Учредительным собранием и Советами. Они не предвидели, что, вручив всю власть Советам, сделают Учредительное собрание невозможным; что созовут его только затем, чтобы распустить. Умеренные социалисты, с другой стороны, неоднократно откладывали выборы, уступая желанию кадетов, опасавшихся, что в результате национальных выборов, если их провести тогда же, получится слишком уж радикальный законодательный орган. Между тем умеренные социалисты хотели заменить парламент Демократическим совещанием, из которого вышел так называемый Предпарламент.

Совещание продемонстрировало, какой хаос царит в правящих политических группировках. Умеренные социалисты горько упрекали кадетов. Бывшие сторонники Керенского открыто заявляли о своем недоверии к нему, говорили, что он сыграл двусмысленную роль в корниловском мятеже, что он пытался поставить себя выше партий, которые выдали ему властный мандат, и установить единоличное правление. Керенский пытался опровергнуть обвинения и убедить совещание в необходимости восстановить правительственную коалицию. Но его речь прозвучала до нелепости мелодраматично, и он не достиг ни одной из своих целей, а приверженцев довел до отчаяния. В тот раз Троцкий впервые выступил в роли главного представителя от большевиков. Так описывает меньшевистский летописец революции впечатление от его речи224:

«Это было, несомненно, одно из самых блестящих выступлений этого удивительного оратора. И я никак не могу подавить в себе желание украсить страницы моей книги почти полным воспроизведением этой великолепной речи. Если найдет мой труд читателей в грядущем — как, скажем, находит их доселе