Читать книгу - "Город, которого не было - Сергей Ершов"

просит приложить к делу свидетельства о внешней угрозе. Орс прислал список своих зарядов и имён тех, кто помогал их собрать.

Никого не сделали чудовищем, которое объясняло всё.

После похорон Лада пошла к дому Керна. Улица, исчезнувшая после его смерти, вернулась, но заканчивалась пустым местом. Рабочие нашли фундамент и спорили, считать ли его домом.

Сава поставил у входа табличку:

ДОМ КЕРНА. АДРЕС ВОЗВРАЩЁН ПО СВИДЕТЕЛЬСТВУ СОСЕДЕЙ.

Ниже оставил место для возражений.

Пожилая женщина из соседнего двора сказала:

— Здесь номер двадцать.

Мальчик возразил:

— Двадцать уже у прачечной.

— Прачечная появилась позже.

— Докажи.

Они начали спорить. Никто не исчез.

Лада села на уцелевшую ступень. Она попыталась представить Керна рядом с матерью и обнаружила прежнюю пустоту. Лицо Елены не вернулось после окончания роли.

— Жалеешь? — спросил Илар.

— Да.

Он ждал продолжения.

— И всё равно сделала бы снова, — сказала Лада. — Это не отменяет сожаления.

Маэна принесла карту Керна в прозрачном футляре. Двадцать первая линия всё ещё светилась и меняла направление, но адреса не показывала.

Карту отнесли на рыночный стол, опечатали тремя сторонами и оставили рядом место для возражений. До проверки источника и цены соединения никто не имел права превращать линию в маршрут.

Дом Керна получил место в городе. Не потому, что карта раскрыла новую тайну, а потому, что соседи подтвердили старую дверь.

Глава 60. Одна отзывная копия

Через три дня Лада вернулась в бывшую камеру матери.

Дверь больше не узнавала её аварийным компонентом. Пришлось ждать Маэну с одним ключом, Лиссу со вторым и Саву с третьим. Каждый открыл свою часть замка, и каждый мог закрыть её обратно.

Внутри пахло металлом и морской солью. На столе лежал протокол операции Елены Вейр. Подпись была знакомой. Лицо над ней — нет.

Лада долго смотрела на фотографию.

— Ничего? — спросила Маэна.

— Я вижу женщину. Знаю дату рождения, работу, решение. Знаю, что она моя мать. Но узнавания нет.

Сава тихо сказал:

— Больно?

Его голос понемногу креп, хотя врачи не обещали полного восстановления.

— Да.

— Хочешь… копию?

В архиве сохранились описания лица: измерения, воспоминания свидетелей, отражения в чужих записях. Из них можно было собрать точный образ и вложить Ладе чувство узнавания.

Она покачала головой.

— Это будет новая память.

— Может быть хорошей, — сказала Маэна.

— Может. Но я не хочу перепутать утешение со свидетельством.

Илар стоял у двери с чистой тетрадью.

— Разрешишь записать твой рассказ о ней?

— С какой целью?

— Для дела об операции и для открытого архива Керна.

— Срок?

— Судебная копия — до окончания разбирательства и срока обжалования. Архивная — год, потом спросить снова.

— Если меня не найдёте?

— Уничтожить личные подробности, оставить только проверяемые факты.

— Кому доступ?

— Суду трёх сторон. Архивную копию можно читать на месте, без копирования.

— Отзыв?

— В любой момент до приговора. После — отзыв личных частей, но не факта показаний, если на нём основано решение. Возражение останется рядом.

Лада подумала.

— Записывай одну копию. Отзывную. Никаких голосовых слепков.

Илар написал условия на первой странице и передал ей. Она исправила «рассказ о матери» на «рассказ Лады о том, что она знает о матери».

— Разница важна?

— Первая формулировка делает меня владелицей её жизни.

Он кивнул и начал.

Лада рассказала о песне, которой больше не помнила, и обозначила это как утрату, а не молчание. Рассказала о летней кухне, оставив только факт семейного лета. Об операции: Елена согласилась сделать дочь частью аварийной карты, через семь минут отозвала согласие, но Палата продолжила процедуру. Через двадцать три дня она умерла, поддерживая контур.

— Ты злишься на неё? — спросил Илар.

— Иногда. Она решила за ребёнка.

— И одновременно отозвала решение.

— Слишком поздно для меня. Достаточно рано, чтобы доказать правило.

Маэна отвернулась к линзам. Сава сидел на полу и слушал, не касаясь памяти.

— Как она выглядела? — спросил Илар.

Лада посмотрела на фотографию.

— Не знаю.

Он записал именно это.

Не «не помнит пока». Не «образ утрачен». Простое человеческое «не знаю».

Когда рассказ закончился, Илар передал тетрадь Ладе. Она вычеркнула одну фразу, уточнила две даты и подписала условия, не саму версию жизни Елены.

Сава спросил:

— Теперь что?

— Теперь чиним улицу, — сказала Лада.

Улица у старой больницы расходилась на два маршрута. Один помнил здание до очистки, второй — пустырь. Жители три дня спорили, где проводить воду. Раньше Палата выбрала бы более устойчивую версию и стёрла другую. Теперь пришлось мерить обе.

Маэна принесла инструменты. Орс пришёл под надзором Дорна и знал старые водоводы лучше городских мастеров. Лисса привела людей с рынка. Сорн из дома суда прислала схему, найденную в памяти Палаты, с пометкой: «Источник требует проверки».

— Пользуемся? — спросил Орс.

— Проверяем, — ответила Лада.

Схема оказалась верной наполовину. Там, где она не совпадала, Сава нашёл отвергнутую лестницу, но не стал удерживать её даром. Они поставили деревянные опоры.

Работа шла медленно. Дважды ломалась труба. Три группы спорили, кому достанется первый поток. В конце решили открыть воду одновременно по малым каналам, хотя давление было хуже.

— Неэффективно, — заметила Маэна.

— Зато никто не ждёт милости, — сказала женщина из больницы.

К вечеру вода пошла.

Дети бегали между струями. Один спросил Ладу, правда ли она выключила маяк.

— Не одна.

— А включишь?

— Не знаю.

Ответ его устроил меньше легенды, но он убежал играть.

Карта Керна лежала в футляре на рабочем столе. Двадцать первая линия весь день указывала к морю. Когда солнце село, металл нагрелся.

Маэна первой заметила изменение.

— Там текст.

На карте проявились координаты, которых не было ни в одной системе Рубежа. Затем — двадцать один короткий знак, похожий на адреса городов.

Илар открыл тетрадь, но остановился.

— Разрешаете записать?

Все присутствующие рассмеялись, даже Орс.

— Общий вид карты — да, — сказала Лисса. — Без выводов.

Он записал.

Из футляра донёсся женский голос.

Лада замерла. Мелодии в нём не было, и потому она не стала называть его материнским.

— Рубеж подтверждён, — сказал голос. — Найденный Регистратор, ответьте.

Сава посмотрел на Ладу.

— Тебя?

— Возможно.

— Ответишь?

На карте открылась строка согласия. Она предлагала соединение с двадцать первым берегом и обещала