Читать книгу - "Город, которого не было - Сергей Ершов"

эвакуации моих людей и при открытом составе суда.

— Вы не ставите условия задержания.

— Тогда и вы не ставите условия спасения.

Они молчали. Лада не заполняла паузу.

Сорн первой сказала:

— Принимаю.

На столе появились три стороны. Проект правила был готов.

До чистки — сорок секунд.

До резервного импульса — двадцать восемь.

Чаша авторизации ждала память Лады.

Маэна поставила рядом первый обезвреженный заряд.

— Как только войдёшь в роль, нужно остановить его окончательно. Остальные сверят состояние и либо погаснут, либо запустятся все.

Лада положила ладони на край чаши.

В этот момент пять индикаторов зарядов загорелись одновременно.

Орс закричал в трубке:

— Венн перехватил внешний контур. Запуск начался.

По камню прошёл низкий удар. Не взрыв — пока лишь проверка цепи. Пыль посыпалась с потолка, и в каждой жиле башни одновременно вспыхнуло красное. Теперь спор перестал быть упражнением для тех, у кого впереди целая ночь.

Правило Керна существовало только как проект.

Чтобы оно стало сильнее взрыва, Ладе оставалось согласиться на власть, от которой это правило должно было защитить всех остальных.

Глава 54. Лицо

Лада помнила лицо матери до тех пор, пока пыталась не смотреть.

Закрывала глаза — видела линию щёк, тёмные брови, складку у губ. Открывала — копия Елены стояла в глубине чёрной чаши и ждала. Вокруг Сердечник считал последние секунды до резервного запуска.

— Венн перехватил пять зарядов, — сказала Лисса. — Мои ключи бесполезны.

Орс держал центральный разрыв. Его голос пропал.

До чистки оставалось тридцать секунд.

— Повторите правило, — сказала Лада.

Илар произнёс:

— На двадцать четыре часа ни одно удаление не исполняется без трёх заранее определённых добровольных, независимых и отзывных свидетельств затронутых сторон. Отказ не заменяется.

Сава хрипло добавил:

— Живых.

Первое слово после моста.

Маэна немедленно схватила его за запястье:

— Всё. Больше не говоришь до необходимости.

Система зарегистрировала уточнение. В проекте появилось «живых».

Лада приложила ладони к чаше.

— Принимаю аварийную роль только для введения этого правила.

«УСЛОВИЯ АВТОРИЗАЦИИ НЕ ПРЕДУСМОТРЕНЫ».

— Моё согласие без условия не дано.

Чаша оставалась холодной.

— Оно подождёт, пока таймер заставит тебя убрать условие, — сказал Илар.

— Тогда будет ждать после нуля.

— После нуля исчезнут улицы.

— Если приму без границ, исчезнет правило.

Маэна открыла боковой контакт чаши.

— Можно вписать условие физически. Авторизация прочтёт как часть ключа.

— Цена?

— Оно может взять больше памяти, чтобы обойти помеху.

Лада достала металлическую карту Керна и поставила ребром в паз. На поверхности появилась фраза: «правило важнее хранителя».

— Это не условие, — сказала Маэна.

— Основание.

Илар положил рядом железный ключ без оболочки Палаты. Сава — две половины пластинки Неи. Лисса — размыкатель с ключами Лиги. Три истории отказа, физически существующие до роли.

Чаша приняла их как ограничения.

«ТРЕБУЕТСЯ КЛЮЧ В-21».

Копия матери протянула руку.

— Посмотри.

Лада подняла глаза. Елена была молодой — моложе нынешней Лады. На лбу след ожога, волосы собраны плохо, одна прядь всё время падала. Не идеальная мать из детства, а человек, который предложил опасную операцию, передумал и умер, пытаясь исправить.

— Я не прощаю тебя, — сказала Лада.

— Это не требуется.

— И не обещаю помнить.

— Знаю.

— Ты не знаешь. Ты модель.

— Тогда скажи это себе, пока ещё видишь.

Лада запоминала: левая бровь выше правой, родинка у уха, губы обветрены, нос чуть кривой после старого перелома. Каждая деталь становилась дорогой в момент перечисления.

— Готова, — сказала она.

Свет вошёл через ладони.

Сначала исчез цвет глаз. Лада знала, что он был, но не могла назвать. Потом форма губ. Родинка держалась дольше, потому что о ней никто не говорил в архивных записях: личная, непроверенная мелочь.

Елена в чаше распадалась в обратном порядке.

— Мама, — сказала Лада не копии, а уходящему адресу внутри себя.

Лицо исчезло.

Остался женский силуэт. Потом знание: существовала Елена Вейр, мать, картограф, инициатор и жертва операции. Лада помнила слова, поступки, злость. Если бы сейчас увидела портрет, не узнала бы.

Боль пришла как попытка заплакать о незнакомом человеке.

Чаша открылась.

«АВАРИЙНЫЙ РЕГИСТРАТОР АВТОРИЗОВАН».

Город оказался внутри неё.

Не картой — множеством прикосновений. Лада чувствовала каждую медную линию, воду в насосах, людей на мостах, пустые комнаты Верхнего города. Видела шесть вариантов спасения и миллионы промежуточных, которые система прежде скрывала как неустойчивые.

И слышала желание выбрать.

Стоило подумать «остановить чистку», и Сердечник приготовился удалить подрывников как источник угрозы. «Остановить заряды» — система предлагала стереть Лигу. Любая цель превращалась в удобную единственную версию.

— Не исполняй мысли, — сказала Лада.

«МЫСЛЬ РЕГИСТРАТОРА ЯВЛЯЕТСЯ РЕШЕНИЕМ».

— Нет. Решение только произнесённое при свидетелях.

Сердечник сопротивлялся. Власть проникала глубже: можно было прекратить боль Орса, стерев нервный сигнал; вернуть лицо матери, заменив память архивной копией; дать Саве голос из другой версии.

— Лада, — сказал Илар. — Назови комнату.

Она поняла: он возвращал её в конкретное место.

— Сердечник. Чёрный стол. Пять живых людей рядом, Талия у двери, Орс на связи.

— Что ты собиралась сделать?

— Ввести правило.

— Не сделала?

— Нет.

— Значит, мысль не решение.

Три человека повторили.

Связь роли сузилась.

Таймер чистки дошёл до нуля.

Нижняя улица начала исчезать. Лада почувствовала дом как выпавший зуб. Она открыла проект правила и попыталась утвердить.

«НЕ ОПРЕДЕЛЕНЫ ТРИ СВИДЕТЕЛЯ».

— Определены стороны.

«НЕ ПОЛУЧЕНЫ ГОЛОСА».

Сорн, Лисса, Сава ещё не подтвердили. Правило не действовало.

— Заморозь исполнение до процедуры.

«АВАРИЙНЫЙ РЕГИСТРАТОР МОЖЕТ ВЫБРАТЬ ВЕРСИЮ».

— Не выбираю. Объявляю спор.

Юридическая формула Илара сработала. Когда затронутые стороны заявляли спор о принадлежности, удаление приостанавливалось до проверки. Но для заявления требовался хотя бы один представитель.

— Лисса?

Она приложила ладонь.

— Лига оспаривает право Палаты удалять Нижний Рубеж.

Чистка остановилась на первой улице. Не отменилась — замерла.

В этот момент резервный контур зарядов получил импульс.

Пять красных линий побежали к Сердечнику.

Маэна крикнула:

— Первый заряд! Даже без детонатора служит мостом для сигнала.

Он лежал на столе, серый цилиндр с вынутым сердцем. Красный свет заполнял пустое гнездо.

Лада потянулась властью Регистратора и увидела тысячу способов убрать заряд. Все включали изменение внешней реальности: удалить металл, переместить импульс, стереть факт установки. Каждый создавал новый шов.

— Физически, — сказала она. — Только физически.

Маэна схватила цилиндр щипцами.

— Нужно разорвать медное