Читать книгу - "Ночной Аукцион. Том 1 - Герман Смольный"

* * *

В пять уже смеркалось. Эдик приехал первым и поставил фургон под фонарём задними дверями к крыльцу, створки нараспашку. Бригада вкатилась во двор минута в минуту, на бортовой «Газели» с досками в кузове. Артём вылез из кабины с блоком в руке и сразу поглядел на небо. Небо было ясное, морозное, дым над заводскими трубами вдали поднимался ровным столбом. Такой день и обещал «Океан».

— Ну, где ваш станок? — спросил Артём и, переложив блок в левую руку, пожал мне правую.

Блок он сам подвесил на балку над лестницей в подвал. Двое его ребят в оранжевых касках выложили по ступеням дорожку из досок и обвязали станок стропами. Тот, что помоложе, взялся отрезать кусок верёвки, чтобы привязать доски к перилам. Он пилил её и ругался сквозь зубы.

— Весь день этим ножом старый герметик из швов выковыривал, — пожаловался он, не поднимая головы. — Сел нож.

— На этом попробуй, — предложил я парню и протянул ему брусок. Денис, стоявший у перил, вытянул шею.

Парень коротко, по-рабочему подправил лезвие на камне. Верёвка разошлась от одного движения, и он недоверчиво поглядел на нож. Потом тем же ножом срезал с рукава засохшую полоску герметика, не задев ткани.

— Это что за камень такой? — Он покачал брусок на ладони. — Продашь?

Число над его ладонью можно было и не читать: кому и нужен нож, острый с утра до вечера, как не тому, кто весь день вырезает старый герметик из швов?

— Камень мой, Макс, продавай, — разрешил Денис. — Ты у меня сегодня по продажам.

— Сначала условие, — предупредил я. — Раз в месяц наточишь на нём нож своим ребятам, соседу, кому угодно, и денег не возьмёшь. Пропустишь месяц, и брусок станет обычным камнем.

— Мне ребята и так свои ножи каждый день суют. — Парень покосился на напарника. — Теперь хоть по правилам будет. Почём?

— Полторы тысячи, по стрелке, — ответил я. — Столько же стоит хороший камень в магазине, только после магазинного нож к обеду опять тупой. А на этом ты с утра переточишь ножи всей бригаде, и до вечера ни один не сядет.

Денису на переезд полторы тысячи пришлись бы кстати — вшестеро больше двухсот пятидесяти рублей, отданных на барахолке.

— Полторы тысячи за камень, — хмыкнул парень, прикинул что-то про себя и кивнул. — Беру. А ребятам, как условились, точу даром.

Парень достал телефон, Денис продиктовал номер, и через полминуты в кармане у Дениса звякнуло. Он довольно похлопал по куртке.

Брусок — Корепанову. +26 очков тебе. Твой счёт: 776 очков.

Так я узнал и фамилию парня. Оттиска брусок мне не оставил: в деле его пробовали Денис и Корепанов, а не я. Я и не напрашивался — одного нового зарока за день мне хватило с горкой.

Валентина Петровна встала у верхней ступеньки, как за приёмной стойкой. Мастеров, высыпавших в коридор поглазеть, она отогнала к их дверям.

— Перила мне не поцарапайте, им полвека, — распорядилась она, обращаясь к бригаде.

Корепанов молча подсунул под верёвку рукавицу.

— Пошёл! — скомандовал Артём от блока.

Ребята в коридоре потянули верёвку, станок дрогнул и пополз вверх по доскам. Блок над головой поскрипывал. Денис не утерпел и сунулся вниз вдоль стенки, мимо станка. Он хотел с нижней ступеньки подпереть станину плечом.

— Кочетов! — гаркнула Валентина Петровна так, что Артём оглянулся. — Нечего под верёвкой стоять! Вылазь!

— Стоп, — бросил Артём, и станок замер, пока Денис, вжимаясь в стенку, выбирался обратно.

— На, свети ребятам, раз руки чешутся, — велела Валентина Петровна и сунула ему фонарик.

Дальше Артём выдавал по слову на ступеньку: «Держим», «Пошёл», «Держим».

— Высота минус три метра, — прикинул напарник Корепанова, перехватывая верёвку. — Это что ж, надбавку за высоту теперь мы доплачиваем?

Станок перевалил через верхнюю ступеньку, и бригада переставила его на тележку, на которой весь день возили коробки. До выхода его провожал весь первый этаж. Денис сиял так, что фонарь над крыльцом можно было гасить.

— Станок ставьте к кабине, — распорядился я. — За ним сварочник и ящики с инструментом, а коробки к дверям: у Дениса в гараже их снимать первыми. Что стоит в углу у стены, не берём.

— Доски вам оставлю, — решил Артём. — В гараже станок по ним сам под горку поедет, только верёвкой придерживайте.

Ребята перекинули доски с крыльца в кузов и закатили по ним станок к кабине, не уронив на снег. Сварочник, ящики и коробки Денис с Эдиком перетаскали за десять минут. Я выдохнул.

— За мной поедешь, я на «Ларгусе», — объяснил Денис Эдику. — Отстанешь — гаражи за школой на Победы, третий ряд, синие ворота. Фонарь там не горит, смотри не проскочи.

— Деточки, пирожки с капустой, пока горячие! Верёвки потом смотаете, — объявила Валентина Петровна, выйдя на крыльцо, и поставила на перила кастрюлю, обёрнутую шалью.

Отказываться никто и не думал. Корепанов съел два пирожка и потянулся за третьим.

— Дед бы сказал, что блок висел криво, — усмехнулся Артём, дожёвывая пирожок. — Он про всё так говорил, даже про то, что сам вешал.

— Зато погоду он вам сказал ровно, — напомнил я.

— Будет что на высоте — звоните, — пообещал Артём и закинул моток в кузов «Газели».

Со двора уже выезжала «Газель» бригады, Денис прогревал «Ларгус», а Эдик захлопнул створки фургона, подёргал ручку и поднялся ко мне на крыльцо с пирожком.

— Слушай, уважаемый, в гараже у меня таких, с характером, ещё штук пять, — сообщил он между двумя укусами и стал загибать пальцы. — Пылесос: я в ворота, а он воет, будто встречает. Клубок шерсти: с вечера на верстак положу, утром он у ворот. — Остальные три пальца он загнул разом. — И ещё три, долго рассказывать. Против них табуретка — самая смирная. Я ж их с субботы разбираю. Нормальная вещь куда положишь, там она и лежит. А эти себя ведут, будто живые: одна воет, другая по гаражу шастает.

Эдик плашек не видит. Если над его вещами горят плашки, их можно выставить на Открытые торги в ночь на пятницу по его доверенности, и вести их с кафедры буду я. Эдику достанутся деньги от