Читать книгу - "Очень важные люди. Статус и красота в мире элитных вечеринок - Эшли Мирс"

клубах, смогут подтолкнуть их карьеру в любой сфере. Двадцатитрехлетний промоутер Брукс, а по совместительству и начинающий актер, считал, что благодаря его контактам он сможет круто продвинуться в актерской карьере:

– Одна из причин, по которой я все еще занимаюсь промоутерской работой, – это люди, общение и связи, которые я получаю. Я знаю, что благодаря некоторым друзьям здесь у меня будет намного больше шансов на актерском поприще.

Ни один из промоутеров не считал, что до самой пенсии будет работать в клубах. Более того, большинство мужчин соглашались, что они планируют работать промоутерами недолго только для того, чтобы наработать сеть контактов, которая впоследствии поможет им сделать карьеру. Девять промоутеров, у которых я брала интервью, хотели стать креативными продюсерами или работать в творческой индустрии в качестве диджея, дизайнера интерьеров в клубах, актера, режиссера или музыканта. Пятеро хотели сменить работу и стать либо маркетологами, либо пиарщиками, еще пятеро склонялись к карьере в сфере недвижимости. Почти половина, то есть девятнадцать человек, имели предпринимательские амбиции и думали стать владельцами или менеджерами клубов или ресторанов. Для промоутеров это была самая очевидная дорога наверх. К тому же три основные в ночной индустрии Нью-Йорка корпорации управляются именно бывшими промоутерами (Strategic Group, EMM Group и The Butter Group).

Историй экстраординарного успеха, когда промоутеры перешли из ночной развлекательной индустрии в другой бизнес, было не так уж и много. Одной из самых популярных была история пятидесятишестилетнего Николаса родом с Ямайки, который работал с Тиболтом и Фелипе. Пару лет назад он начал заниматься организацией мероприятий по сбору денежных средств, для этого он, естественно, обращался к своим клубным контактам по разным политическим аспектам. Промоутеры часто упоминали имя Николаса, когда приводили пример кого-то, кому достался «золотой билет», как сказал Малкольм: «Из клубов и сразу в достойную важную сферу, где его уважают. Все контакты Николас получил в клубах. Один из его основных клиентов как-то потратил миллион долларов в клубе, теперь он представил его тем, кто собирает деньги».

Этот уровень успеха был целью для промоутеров, типа Малкольма, Сантоса и Дре, каждый из которых стремился покинуть индустрию ночных клубов, чтобы начать свой бизнес со своими богатыми клиентами. Каждый промоутер считал себя тем, кто умеет «соединять точки» в разных социальных мирах. Когда я познакомилась с сорокалетним Мишелем, темнокожим промоутером с Карибских островов, он был в этом бизнесе уже более двадцати лет и только сейчас переходил в индустрию фэшн-фотографии.

– Я фотограф, и я работаю с клиентами… Иногда они говорят, что хотели бы пообщаться с таким-то рекламодателем, и тогда я могу сказать: «О, да этот чувак тусуется в Клубе Х, я его знаю, могу вас представить». И со всеми этими людьми я знаком благодаря клубам, – рассказывал Мишель.

Подобные преимущества в нетворкинге являются «комиссионным вознаграждением». В социальной науке теория нетворкинга предсказывает, что брокеры будут капитализировать свои связи, потому что, когда брокер сводит людей, он тоже должен что-то от этого получить[138]. Пятеро промоутеров, с которыми я общалась, склонялись именно к такому формату в отношениях со своими клиентами, получался своеобразный B2B-брокеринг. Их целью было не стать богатыми, а стать состоятельными, потому что была принципиальная разница между тем, чтобы заработать много денег, и тем, чтобы создать целое состояние, наладив долгосрочные бизнес-контакты с элитой.

Сантос говорил, что благодаря тому, что сам он был родом из Колумбии, он мог аккумулировать связи с латиноамериканскими компаниями по поставке нефти. А недавно он близко познакомился с клиентами из арабских государств, которые постоянно появлялись на Французской Ривьере. Он мечтал как-нибудь свести покупателей с продавцами и взять за это комиссию:

– Я не хочу заработать миллион или два миллиона. Я хочу миллиард. Я связываю людей, но я не прошу за это комиссию, хоть они впоследствии и делают бизнес благодаря мне. Но через пять, десять лет, когда я уже буду хорошо их знать, я скажу: «Слушайте, я свяжу вас с нефтяниками, но давайте заключим контракт». Даже если я буду получать один процент или половину процента с каждого барреля нефти, который будет идти из Венесуэлы в Персидский залив, это уже миллиард долларов в год.

Но «я должен подождать», замечал он, потому что нельзя просто взять и попросить о таких вещах. Сейчас надо наладить связи, познакомить людей друг с другом и позволить им делать бизнес благодаря ему, а не с ним. Сначала надо доказать, что ты стоящий бизнес-партнер. И хотя сценарий, который придумал себе Сантос, был немного гиперболизированным, он утверждал, что в прошлом уже был близок к посредничеству на сделках между клиентами. К тому же он искренне верил, что может извлечь выгоду из своих связей и стать состоятельным.

И хоть промоутеры действительно связывали бизнесменов друг с другом, крайне редко они получали за свои услуги брокерскую комиссию. Мишель объяснял:

– Сделки на миллиарды долларов обсуждаются в клубах. Ну а мы типа связываем людей друг с другом, а потом ты и глазом не успеваешь моргнуть, а они уже занимаются своим развитием. Они отели строят и все в таком духе… Это, кстати, еще один момент, который делает нас нами, это именно то, почему они приходят к нам.

Но когда дело доходило до денег, Мишель отмечал, что им никогда не удавалось монетизировать свои связи:

– Да у нас никогда не получалось это сделать. Нам стоило бы. Но мы всегда очень поздно понимаем, что нам стоило бы. Но кому какое дело? Прошлое в прошлом.

Когда ты просишь промоутера описать, как конкретно их социальные связи могут помочь им стать посредниками в элитных бизнес-сделках, они начинают говорить что-то неопределенное. В какой-то степени причиной этому может быть тот факт, что промоутеров никто не учил финансовой грамотности. Тревор, например, как-то отправил Малкольму сообщение: «Йо, я, короче, нашел крутую сделку на строительство, знаешь кого-то, у кого есть два-три ляма и кто захочет купить?»

Малкольм смеялся, когда рассказывал, что ответил ему: «Йо, а какая будет маржа, нужно больше деталей, подробное описание. Много работы надо проделать, чтобы провести такую сделку».

Сам Малкольм тоже не годился для посредничества в сложных сделках, но он стремился к этому.

– Вот на днях, – сказал он мне, – мой друг, банкир, который занимается венчурными капиталами, сказал мне: «Слушай, если знаешь кого-то, у кого есть крутые идеи, дай мне знать… ну и если все получится, то мы хорошо заработаем. Потому что теперь бизнес делают именно так. Технологии, за ними будущее». И теперь я это буду держать в уме. Я знаю