Читать книгу - "Дневник 1939–1945 - Пьер Дриё ла Рошель"

Бенуа-Мешен[282] сказал мне, что вчера в посольстве был большой переполох: он сказал всю правду этим мерзким либералам, этим слабо замаскированным социал-демократам. И я им это тоже скажу.

Это будет красивое зрелище: Красная Армия на Елисейских полях. Но вся эта богатая голлистская буржуазия удерет в США и понесет наказание лишь наполовину. Я надеюсь, что достаточно скомпрометировал участием в «НРФ» определенное число людей, на которых будут косо смотреть и которых поколотят эти арагоны и бенда, которые вернутся с триумфом.

— Что собираются делать немцы? Ответные удары будет трудно наносить через Средиземное море и Испанию. Меня всегда удивляла инертность Гитлера в западной части Средиземноморья. Почему вначале он не захватил Гибралтар, Суэцкий канал? В 1940–1941 гг. он мог сделать что угодно. Но он посчитал, что блицкриг в России может все уладить.

Он предпочтет отступать на Западе, а не в России. Он не будет контратаковать ни в Африке, ни даже в Испании, он с боем отступит во Франции, а также в Бельгии и Голландии. Его армия его предаст, а в обмен на целостность Германии будет договариваться о защите Европы от красных. Что им и будет обещано. Я не думаю, что Рузвельт и Черчилль рискнут допустить захват Германии русскими. Но если, с другой стороны, они потребуют, чтобы Германию захватили евреи?

— Первой местью судьбы за советофилию буржуазии будет уход немецких войск из Финляндии и наступление русских войск в Швеции! Это начнется с общей границы с красными!

После этого настанет черед румынских князей-англоманов, которых посадят на кол.

Немцы говорили о своем праве, о правосудии, о благодарности, которую французы должны чувствовать по отношению к ним и т. д… и прочий вздор, который заставлял меня хмуриться.

Я уже достаточно говорил Абетцу о том, что отношение Лаваля к Жиро было решительным доказательством его трусости и его бездеятельности — либо его Двойной игры.

Лаваль будет править совместно с Рейно, а де Голль станет только министром обороны, да и то ненадолго хотя он будет обласкан. Американцы уйдут из Алжира, но займут Марокко, пусть и в завуалированной форме.

— Наконец, если бы все начинать сначала, я бы не сделал ничего другого, кроме уже совершенного, из-за моего поклонения перед особым статусом, которого лишилась Англия, но который оставался в Германии на фоне выродившегося мира. И я думаю, что не ошибся в главном своем предвидении: о русской угрозе, о конечной победе русских, а не англосаксов.

10 ноября

Как и при каждом кризисе, я теряю голову, но спрашиваю у своего сердца. Ах, как хорошо быть раскованным, дышать полной грудью. Я недостаточно силен, чтобы отказываться от таких глубоких переживаний. И к тому же наши великие мастера воспитывались под воздействием таких потрясений: Шекспир и Бальзак были на грани больших конвульсий. А святые благоденствуют только в героические времена.

Будет ли Германия контратаковать в Африке?

Я вновь вступил в партию Дорио, но только из принципа, чтобы отчетливо показать мою приверженность фашизму. Детали этой акции мне были безразличны с тех пор, как я с ним познакомился. Меня интересует лишь майевтика человеческой души через действие и непрочность соединения идей в огне событий.

Что, например, в далеком будущем может выйти из конфликта между коммунизмом и фашизмом? Не появятся ли снова между ними точки соприкосновения? Или же этому помешает драма между славянами и немцами? А драма между немцами и евреями?

Что произойдет с англосакской «демократией», закалившейся в борьбе? Там вновь возобладают аристократические элементы? С меньшей долей лицемерия и более широко, чем прежде?

Здесь случай диалектических преобразований идеи мощи. Контаминация национализма французских фашистов и национализма немецких фашистов до такой степени, что националисты стремятся создать свой Интернационал — тогда как интернационалисты из числа масонов подумывают о вторичном открытии отечеств = контаминация буржуазного голлизма полунационалистического коммунизма, все это лишь детали на фоне крупных смешений на Востоке и на Западе.

— Теперь и Англия обеспокоена своими союзниками: мощными, властными и презрительными — она теряет свои колонии, она видит разрушенные города; она оказывается на уровне Франции 1914–1918 гг.

Малые страны, которые образумились под действием исторических событий — это такие страны, как Голландия, Бельгия, Богемия, Польша, Франция, да и Англия тоже.

Всегда существовала старинная борьба испанцев с англичанами за Атлантику. Испанцев всегда били, но они всегда выживали. Португалия также потеряет свои колонии — как Бельгия, Голландия и Франция.

— Националист французский бьется за Эльзас или за Мадагаскар в зависимости от того, живет ли он за счет Америки, России или Германии.

Национализм малых стран медленно размалывается.

16 ноября

В последние дни я пришел к убеждению — как на основании поступков немцев, так и на основании их слов, — что они испытывали только подозрительность и брезгливость по отношению к тем редким элементам фашизма, которые существовали во Франции. Их представители, связанные с гитлеровцами, — демократы от рождения и по своей природе — желают во Франции просоциалистической и мирной демократии, немного антисемитской, антиклерикальной и, стало быть, в достаточной мере масонской. В этом они сближаются с берлинскими империалистами, которые боятся возрождения националистов через аскетические средства фашизма.

Итак, людям наподобие меня больше нечего делать. Их чувства: антидемократические, антисемитские, антимасонские (я антимасон, потому что я традиционалист и оккультист), — отдаляют их от англосаксов и от голлизма, и они больше не могут надеяться на что-то значительное от немецкого влияния во Франции и в Европе после приобретенного ими опыта. Им остается только вернуться под крышу своего дома и вдыхать горькое сознание европейского упадка и невозможности осуществить свою мечту о чистом аристократическом и воинствующем социализме. Если гитлеризм не скончается вместе с военным поражением, он увязнет в капиталистической прибыли, в либеральной и анархистской коррупции.

Так, в каждую эпоху идеал доктринеров от теории разбивается о реальность. Но не забывай о своем реализме историка: ты всегда любил цивилизацию за тот минимум, который она сумела создать. Гитлеризм все же пробудит европейское сознание к мысли о еврейской проблеме, о проблеме единства Европы, и продвинет вперед дело социализма. Он также внедрит спорт в сферу деятельности государства.

— У меня были дикие споры с Ахенбахом по поводу соперничества Деа и Дорио — именно там и вырвались наружу чувства, высказанные в посольстве. Но надо сказать, что в теперешних условиях они правы, они не могут делать ничего, кроме того, что делают сейчас: Германия любой ценой стремится поддержать видимость правительства Виши, чтобы не находиться во враждебных взаимоотношениях со всей французской нацией и тем самым