Читать книгу - "Дневник 1939–1945 - Пьер Дриё ла Рошель"

надоел этот привкус старого замшелого либерализма, старого деликатного анархизма. Все это должно сдохнуть. И в конце концов это молчание в 1940 году, которого я боялся, честнее, чем эта мелкая возня.

Полан хотел бы выпускать журнал под моим именем и при этом не называть себя. Но этого уже я не хочу. Ведь он сотрудничает в «Комэдии», пускай подписывает журнал.

Комично то, что он сочувствует коммунистам и что мне хочется, чтобы он сотрудничал со мной.

— Я еще раньше предвидел, что англичане начнут бомбардировки и мелкомасштабные десантные операции. Высадят ли они большой десант? Да, похоже, что неоккупированная зона совершила неисправимую ошибку. В районе Бордо? Однако это будет довольно сложно. На севере Норвегии это, кажется, более весомо. Или в Испании и в Марокко одновременно (совместно с американцами, как в Норвегии).

— На русском фронте будет ужасно. Я убежден, что японцы вынуждены атаковать Владивосток. Поэтому они не идут дальше Гвинеи или Бирмы. Кстати, приближается муссон.

— Никогда раньше я еще так че любил Белу. Этот несчастный случай[262] показал, насколько я к ней привязан. Какая это странная, странная авантюра! И как меня удивляет женское сердце, которое мне неведомо. Хотя я уже несколько лет констатирую, что для них чувственность не так важна, как нежность, хотя они очень чувственны. Это как раз потому, что и то, и другое существуют в их природе слитно, и они могут обойтись без одного из этих проявлений, потому что в другом проявлении содержится то, чего недостает.

Между тем иногда сердце мое трепещет, и я спрашиваю себя, не унесет ли какой-то порыв Белу далеко от меня, не мечтает ли она вновь обрести в ком-то другом это соединение нежности и чувственности, которого она уже не ощущает во мне. Она не будет постоянно жить воспоминаниями о наших лучших днях — и она также не сможет довольствоваться тем разделением, которое установила: между мной, с одной стороны, и X — с другой. Кто знает? Поживем — увидим. Но я не смогу это видеть долго, потому что долго не проживу. Каналы моего сердца неисправимо иссушаются. А тот идиот американец в Сен-Бриак, разве он не предсказал мне, что я умру в пятьдесят лет? Он также мне предсказал, что я буду женат дважды. Он ничего не знал о хиромантии, а эта наука имеет значение только в соединении с другими науками, но такая судьба мне нравится, и я ее осуществлю. Я принимаю это идиотское предсказание и делаю его фатальным.

Разве я не принял некоторые предосторожности еще двадцать лет назад в Руане или в Марселе?

22 апреля

Все это время тянулось дело с журналом «НРФ». Я потребовал создать комитет: они его создали, но нагло лишили его людей, которые могли бы придать ему характер согласия: Валери потребовал включить

Мориака, но отказался от Монтерлана и Жуандо[263]. Похоже, что туда еще включили Жида, Клоделя, Жионо (безумно нейтрального и эгоцентриста); я только что отказался, после значительного и легкомысленного опоздания. Кроме того, нет бумаги. Те акулы, которые плавают в море бумаги и входят в корпоративный комитет, мне отказали, ибо все меня ненавидят, все, кто чувствует мое достаточно известное презрение.

К тому же, я больше уже не могу интересоваться чем бы то ни было. Я вновь обрел свое одиночество, и мне кажется, что я его никогда и не прерывал. Зачем я себя обрекал на это заточение в течение полутора лет. Все эти посредственности, которых я читал и встречал. Для чего это удовольствие прерывать и изменять это прекрасное и неделимое одиночество, мою божественную лень.

Едва освободившись, я сразу принялся писать. После того, как я пересмотрел свой «Прерванный дневник», я принялся за фантастический роман, идея которого родилась у меня в Аргентине, когда Борхес рассказывал мне анекдоты об одном семидесятилетнем боливийском диктаторе[264]. Я мечтаю об этом романе уже двенадцать лет.

— Военные действия не развиваются, либо они развиваются, но мы об этом не знаем. Пока ничего решающего. Вторжение японцев исправляет неудачи на русском фронте; но в какой степени? Что происходит на самом деле в России? Невозможно узнать. Несмотря на мою большую предвзятость (или из-за нее, ибо я всегда переношу свой комплекс неполноценности на наших) я прихожу в ужас от бескрайних размеров России, даже побежденной, а главное — я боюсь этой большей молодости русских. Но похоже, что русским придется еще раз учиться у немцев перед тем, как они будут достойны завоевать Европу. Немцы выглядят стариками по сравнению с русскими подобно тому, как стары мы в сравнении с немцами. А у русских перед немцами есть преимущество в том, что они имеют простое и стройное кредо, и неважно, каким способом оно реализуется. В любом случае в перспективе коммунизм должен победить. Но он победит наподобие христианства — погибнув.

Враги немцев убеждают себя в том, что русские уже не коммунисты. Но тогда они — фашисты. Все же они не превратились в либералов, милостивые государи. А Англия оказывает наивысшие почести фашизму тем, что вынуждена в качестве крайней меры прибегнуть к помощи какого-то другого фашизма. Я это всегда говорил: фашизм можно победить только с помощью фашизма. Англичане слишком стары, чтобы измениться и самим стать фашистами.

— Я больше не верю в коллаборационизм. Это преждевременное предприятие. Французы, как и афиняне после Херонеи[265], были недостаточно биты, не прошли через испытания, не закалились. Они скорее останутся верны чувству стыда, чем решатся его преодолеть. Какая-то часть двух поколений французов зачахнет. Остальные станут коллаборационистами из корысти.

— Противоречие в самой сути французских фашистов. Они находятся в согласии с немцами как с авторитетом, они ими восхищаются и им подражают. Но если они подражают немцам в их национализме, тогда они оказываются в оппозиции по отношению к немцам. Для немцев единственным способом преодолеть это противоречие станет создание достаточных основ европейского социализма: но тогда добродетели немецкого национализма будут погребены под этими основами.

Бирма пала[266]. Что теперь собираются предпринять японцы. Я предполагаю, что они займут оборонительные позиции на подходах к Австралии, что они довольствуются морскими операциями в Индийском океане на Цейлоне, на других островах, на подходах к Красному морю и к Ирану, но они не захватят Индию, а только окружат ее и изолируют; что их основное наступление будет направлено на Владивосток, Приморье, Камчатку, Алеутские острова, Сахалин и Забайкалье. Да, Ось должна как можно скорее расправиться с Россией.

— Переговоры относительно создания комитета при журнале, естественно,