Читать книгу - "Дневник 1939–1945 - Пьер Дриё ла Рошель"

плотское осталось лишь образом, чем-то вроде предлога для эстетического наслаждения, для реминисценций.

Теперь по моим следам идет другая женщина. Но это всего лишь тень, не имеющая силы.

В июне думали, что немцы побеждают, а теперь думают, что они проиграли. Отчего такое изменение? Я сам испытал разочарование в сентябре-октябре. Почему? Есть ощущение, что они себя выжали в России; в то же время в Сталинграде их позиции сильны, хотя, может быть, достались они слишком дорого, и они слишком много затратили сил на то, чтобы подойти к Кавказу. С другой стороны, Ленинград им взять не удалось, не удалось даже его полностью изолировать.

Москва значения не имеет, разве только моральное значение. Им также не удалось полностью завладеть Среднерусской возвышенностью к западу от верхнего течения Дона; они занимают половину этой возвышенности, до самой Оки; а в прошлом году они потеряли Валдайскую возвышенность.

Они не овладели ни ключевыми позициями в Европейской части России, ни на Черном, ни на Балтийском морях. Следовательно, все это остается незавершенным: им понадобится еще год, чтобы выполнить самые необходимые задачи.

Однако что будут делать англосаксы через год? Да и у русских будет достаточно сил, чтобы удерживать часть немецкой сухопутной армии и часть авиации. Понадобятся ли немцам очень большие силы и средства, чтобы сдерживать американцев на западном фронте и на южном фронте? Или не понадобятся?

Что странно, так это отсуствие с их стороны ответных ударов авиации. Видимо, они берегут силы на будущий год.

Большим разочарованием стало поражение армии Роммеля, остановленной под Эль-Аламейном[272], и бездействие японцев. Но японцам, как и немцам, может быть, понадобится еще год, чтобы закрепить свое превосходство.

Может быть, больше ничего не произойдет.

В целом Германия и Япония завоевали главное из того, что хотели завоевать, и им остается только закрепить успех. А Америка, флот которой недостаточно велик, ничего не сможет сделать.

Единственным беспокоящим пунктом, который действительно является незавершенным для стран Оси, остается Африка, в которой предстоит провести еще две-три наступательные кампании, для того чтобы завершить создание Lebensraum[273] для Европы.

Что произойдет этой зимой? Смогут ли немцы завершить наступление на Кавказе, дойти до Батума и Баку? Удастся ли им заключить нечто вроде молчаливого договора с русскими? Захватят ли они Суэцкий канал? Завершат ли они завоевание Средиземного моря до того, как американцы, если им хватит флота, попытаются пройти в Средиземное море?

Война достигла своего кульминационного пункта и, кажется, сейчас находится в мертвой точке: повсюду царит громадная усталость и большая скука накануне величайшего напряжения сил.

Если англосаксы не могут предпринять ничего серьезного, Германия начнет извлекать из России значительные ресурсы — может быть, даже людские ресурсы.

Что действительно удручает, так это неспособность Германии вызвать революционные изменения в завоеванной Европе. Все зло будет исходить оттуда.

— Мои литературные планы: вновь обратиться к теме ужасов дружбы, которая развивается в комедии «Жиль» и во второй части романа «Жиль». Написать трехактную пьесу «Людовик Святой»: о Франции, которая должна себя превозмочь и себя превзойти. Написать роман «Кагуляры», план которого уже готов. Написать книгу сокровенных раздумий о Франции. Начать мемуары (пора бы уже)[274].

Или же вовсе ничего не делать и углубиться в мои исследования религии, поскольку смерть близка.

Похоже, что в этом году году с сердцем у меня стало получше благодаря курсу инъекций; хотя в последние дни, похоже, снова начались боли.

Я начинаю потихоньку охватывать тему Традиции: мне недостает встречи с каким-либо серьезным человеком, чтобы ускорить мое вырождение.

Мы охвачены чем-то мрачным и монотонным; лично я могу этого избежать благодаря поэзии и молитве.

Зачем мне еще заниматься политикой? Во Франции, где больше ничего не произойдет, это непростительно. Вместе с тем я возвращаюсь к Дорио, чтобы перед лицом немцев, которые проводят здесь никудышную демократическую политику, показать свою приверженность фашизму.

7 ноября

Роммель покинул Эль-Аламейн и отступил. Я возвращаюсь в ряды ППФ[275].

Я начинаю думать, что немцам трудно будет победить. Тем самым конфликт между демократией и коммунизмом будет разворачиваться через головы немцев. Но и в этом случае немцы сыграют важную роль в зависимости от того, чью сторону они займут.

Я вступаю в ППФ для того, чтобы показать свою приверженность фашизму вообще, а не поддержку Дорио в частности, хотя я считаю что он, несмотря на свои недостатки, выше большинства французских политиков, всех французских политиков. Я вступаю в ППФ еще и потому, что хочу выразить свою иронию по поводу немецкой политики в Париже, которая состоит в безнадежной попытке присоединиться к демократии.

Хотят ли немцы демократии во Франции, чтобы обеспечить слабость в этой стране, либо они считают безнадежным делом думать о фашизме во Франции? Пожалуй, по обеим этим причинам. И они предпочтут скорее антиклерикальную и пацифистскую демократию, нежели такой полуфашизм, как в Виши — клерикальный, милитаристский и реваншистский.

Если немцы будут разбиты, что станет со мной? Смогу ли я дожить до того момента, когда разыграется новая драма между коммунизмом и демократией? Или мне следует покончить с собой раньше? Или я буду в ссылке? Мы живем в эпоху между первым веком до Рождества Христова и первым веком новой эры, в эпоху ссылок, изгнаний, самоубийств. Это тяжелая эпоха, потому что побежденным буквально больше негде (хотя бы только на некоторое время) преклонить голову.

Могут ли немцы потерять Африку и при этом остаться победителями в Европе? Похоже, это сложно, учитывая слабость их позиций в Испании и Италии? Могут ли они завоевать Северную Африку до прихода англосаксов? Для этого им бы понадобилось захватить еще и Испанию. Это горная страна! А если они введут в бой один-два миллиона человек для войны в Африке и Испании против американцев, то на них с фланга нападут англичане, действующие на морях… Вырисовывается маневр англосаксов, он стал возможен благодаря сопротивлению русских.

Возможно, Германия скорее согласится отступить в Африке и на Западе, чем оставить Украину.

Германия отступит на Восток. Будет ли она там в роли защитника либерального Запада, либо она станет авангардом коммунистического Востока. Что будут делать силы СС?

Воскресенье 8 ноября

В последние дни под действием какого-то инстинкта я снова обратился к дневнику: дело в том, что разыгралась новая мировая драма[276]. Итак, я погиб.

Германия погибла. Я надеюсь, что обрету смерть согласно моей всегдашней мечте, смерть, достойную революционера и реакционера, каковым я являюсь.

Хорошо себя чуствовать хозяином своей судьбы. В двадцать лет я мечтал служить в Интеллидженс сервис