Читать книгу - "Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин"

1727 году (через 20 лет при академии работало уже две типографии: одна для книг на иностранных языках, другая – на русском).

На момент открытия типографии при Петербургской академии наук во Франции уже работало порядка 250 типографий. Даже в последние годы жизни Пушкина в России работало еще не более 200 типографий. Это отставание в 130 лет золотому веку русской культуры ликвидировать не удастся.

Следующим знаковым для русской истории событием, связанным с издательским делом, станет типография Московского университета, заработавшая на следующий год после открытия самого университета. Через 23 года эту типографию возьмет в аренду (по приглашению Михаила Хераскова) Николай Новиков и издаст не менее 100 тысяч книг – это четверть всех книг, вышедших в Российской империи в тот период.

Р. Ролечек.  Памятник И. Гутенбергу в Страсбурге

Печатное дело при Екатерине Великой

Начало весны 1771 года – в продолжение екатерининской оттепели – ознаменовалось разрешением матушки-императрицы завести в Санкт-Петербурге первую вольную (негосударственную) типографию. Правда, печатать разрешалось только иностранные книги (на иностранном языке и только после их освидетельствования в Академии наук). Собственно, и издатель, получивший разрешение, был выходцем из Германии.

Через пять лет матушка-императрица сжалилась и разрешила частным книгопродавцам печатать книги на русском языке. Одним из счастливчиков, получивших разрешение, был Иоганн-Карл Шнор, который напечатает произведения Державина и Фонвизина, а потом за приемлемую цену продаст Александру Радищеву один из своих станков, чтобы автор сам напечатал у себя дома свое «Путешествие».

Еще через семь лет произошло извержение демократии: вышел указ Сената, позволяющий во всех городах и столицах заводить типографии и печатать книги на русском и иностранных языках. Согласно этому указу любой житель империи, где бы он ни находился, мог открыть типографию, но только под контролем полиции…

Открытие частных типографий – это последний либеральный вздох (или, скорее, выдох) Екатерины Великой. То, что это произошло всего лишь через восемь лет после разгрома восстания Пугачёва, делает ей честь. При этом отметим, что как частные сатирические журналы поощрялись в начале екатерининской оттепели, а потом благополучно были сведены на нет, так и частные типографии были запрещены в России через 13 лет в связи с результатами Французской революции и выходом дерзкой книги Радищева, удачно обогнувшей цензуру (указ о запрете вольных типографий вышел за два месяца до смерти императрицы). Возобновили свою работу вольные типографии на второй год царствования Александра I.

Жизнь в российской провинции радикально отличалась от жизни в Санкт-Петербурге и Москве по всем аспектам, включая книгопечатание. В XVIII веке типографии были открыты в 17 губернских городах, при этом издавались книги только в 12, и за все столетие там было выпущено всего-навсего 237 книг, причем количество городов, в которых вышло более 20 книг, только пять: Калуга, Тамбов, Курск, Владимир и Смоленск (давайте еще раз вспомним про 900 наименований книг Николая Новикова, изданных в Москве общим тиражом свыше 100 тысяч).

В Германии в это время насчитывалось 434 города с типографиями, но Германии и положено быть лидером в этом вопросе, ведь первый книгопечатник Европы, Иоганн Гутенберг, происходил из немецкого Майнца.

Неизвестный художник. Мартин Лютер сжигает папскую буллу

Жертвы печатного дела

Было бы дело, а жертвы подтянутся. Как только появились книги, началась и практика их публичного сожжения – из-за слишком большого расхождения в освещении вопросов веры и мироздания с официально действующей доктриной. Нередко вместе с книгами сжигался и автор – чтобы лишний раз за дровами не ездить. Из европейских костров Нового времени примечательно сжигание книг Мартином Лютером в 1520 году, а в год основания Московского печатного двора на костре в Женеве была сожжена и книга «Восстановление христианства» Мигеля Сервета, и сам автор, не угодивший как католикам, так и кальвинистам. Но доставалось не только авторам дискуссионных текстов: в период с 1660 по 1756 год в Бастилии ожидали приговора более 850 представителей книжного дела: издатели, переплетчики, книготорговцы…

В России за счет того, что типографий было совсем мало, в тюрьму литераторы и книжники попадали редко. Первыми пострадавшими оказались Александр Радищев и Николай Новиков: один отправился в Илимский острог, а второй через семь месяцев – в Шлиссельбургскую крепость. Но и эти малопривлекательные решения Екатерины Великой не идут ни в какое сравнение с казнью французских поэтов Жана-Антуана Рише и Андре Шенье – они будут гильотинированы в Париже через два года после заточения в Шлиссельбургскую тюрьму Новикова. Оба были объявлены по приговору суда врагами народа, а Рише еще и назван «вонючим аристократом».

В России термин «враг народа» впервые попадет в официальные документы с отставанием в 125 лет относительно казни Рише и Шенье, но советские органы наведения идеологического порядка уверенно догонят своих французских коллег по революционной диктатуре в плане масштаба очищения населения от инакомыслия.

Обход цензуры

Французские мастера печатного дела, чтобы издать неподцензурные сочинения, выезжали в соседние страны, благо это было близко и надежно. Например, в Нидерланды, где издательское дело было неплохо поставлено. Отпечатав анонимно, готовые книги привозили к себе домой.

Александр Радищев пошел нестандартным и уникальным путем: купив типографский станок у Иоганна-Карла Шнора(оклад начальника таможни и премии от императрицы за доблестный труд позволили решить вопрос). Установив станок у себя дома, Александр Николаевич за четыре месяца напечатал свое крамольное сочинение. Решающую роль в отвлечении внимания цензора сыграло слово «путешествие» в названии книги и то, что главы названы населёнными пунктами. Цензор, устав от цензурирования путеводителей, пролистал книгу, и рассеянный взгляд его не натолкнулся на что-либо запрещенное (роман Николая Чернышевского «Что делать?» прошел даже двойную цензуру, но был разрешен к печати – возможно, решили, что текст про любовь). Кстати, имя и фамилия цензора «Путешествия из Петербурга в Москву» были символичными: Никита Рылеев (сочетание Никиты Муравьёва и Кондратия Рылеева – главных двигателей столичного союза декабристов).

В конце весны 1790 года книга без фамилии автора, но с пометкой о цензурном разрешении появилась в Гостином дворе в лавке Герасима Кузьмича Зотова.

Типографский станок XVIII века

Птичьи ряды в русской классической поэзии: ласточки

Э. Безил. Деревенская ласточка

* * *О домовитая Ласточка!О милосизая птичка!Грудь красно-бела, касаточка,Летняя гостья, певичка!Ты часто по кровлям щебечешь,Над гнездышком сидя, поешь,Крылышками движешь, трепещешь,Колокольчиком в горлышке бьешь.(Гавриил Державин. «Ласточка», 1792)* * *Ласточка, ласточка, как я люблю твои вешние песни!Милый твой вид я люблю, как весна и живой и веселый!Пой, весны провозвестница, пой и кружись надо мною;Может быть, сладкие песни и мне напоешь ты на душу.(Николай Гнедич. «Ласточка», примерно 1831 год)* * *Что вьешься, ласточка, к окну,Что, вольная, поешь?Иль ты щебечешь про веснуИ с ней любовь зовешь?(Антон Дельвиг. «Романс (Прекрасный день)», 1823)

«Независимая» глава о независимости русского дворянина

Высадка пришельцев на территории России