Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

несколько минут я невольно прислушивалась к каждому шороху за окнами, но лес постепенно редел, между деревьями все чаще показывались поля, и напряжение понемногу отпускало.

Джейн перебралась на сиденье напротив меня, рядом с Эшвортом, и занялась юбкой. На серой ткани особенно хорошо были видны черные крупинки пороха, которые она терпеливо снимала одну за другой.

— Миссис Грант это не понравится, — сообщила она наконец.

— Скажешь ей, что ты подавала мне заряды, пока в нас стреляли. Возможно, обстоятельства покажутся ей достаточно уважительными.

— Она скажет, что это совершенно не мешало мне беречь платье.

— В таком случае скажи, что заряжал лорд Эшворт.

Джейн наконец оставила юбку в покое.

— Этому она поверит еще меньше.

— Я еще не имел чести познакомиться с миссис Грант, — заметил Эшворт, — но начинаю испытывать некоторое беспокойство. До сих пор мне казалось, что наиболее суровую проверку я прошел благодаря мистеру Норту.

— Норт проверял вашу карету, — напомнила я. — Миссис Грант будет проверять вас.

— Разница, признаться, существенная. И что именно потребуется для благоприятного заключения?

— Не знаю. Она мне не докладывает.

— Тогда мое положение хуже, чем я думал. С человеком, требования которого известны заранее, еще можно попытаться договориться.

— С миссис Грант лучше не пытаться, милорд, — сказала Джейн. — Она этого не любит.

— Благодарю, мисс Джейн. Я непременно буду следовать вашему совету.

К Вудфорду лес остался позади. На дороге снова появились телеги и верховые, у первых домов играли дети, а возле трактира стояла такая толпа, что после недавней тишины Эппинга городок показался почти шумным. Дом судьи нашли неподалеку от церкви. Норт и Эшворт ушли внутрь вместе с пленным, а я осталась ждать в карете с Джейн.

Ждать пришлось почти полчаса. Я сидела у опущенного окна и смотрела, как через улицу мальчишка гонит к пруду гусей. Гуси к пруду идти решительно не желали и при каждом удобном случае сворачивали к трактиру, у дверей которого дремала собака. Мальчишка сердился, размахивал хворостиной, гуси отвечали ему возмущенным гоготом, а собака не вмешивалась, видимо, давно придя к выводу, что человеческие и гусиные дела одинаково не заслуживают усилий.

— Я за нее, — сказала Джейн.

— За кого?

— За ту, которая все время уходит к трактиру. Она уже три раза его обманула.

— Джейн, мы только что пережили нападение, а ты делаешь ставки на гуся.

— Поэтому и делаю, миледи.

Я рассмеялась, и в эту минуту из дома вышел Эшворт.

— Мистер Хейл обещал продержать нашего знакомого до приезда людей с Боу-стрит. Я взял на себя смелость назвать вас свидетельницей, но предупредил, что показания вы дадите уже в Лондоне. Надеюсь, я не слишком вольно распорядился вашим временем.

— Нисколько.

Боу-стрит была ведомством Форда, и не пройдет суток, как о пленном из Эппингского леса Форд будет знать все, что знает о нем мистер Хейл, а скорее всего, и кое-что сверх того.

Спустя некоторое время Норт наконец вышел из дома и, подойдя к карете, коротко отчитался, что пленного сдал вместе с ножом и шестью шиллингами, найденными у него в кармане. Через несколько минут мы уже выезжали из Вудфорда.

Дорога снова потянулась между полями, и Джейн, убедившись, что больше ничего не происходит, задремала, привалившись к стенке.

Эшворт заговорил, когда дома уже скрылись из виду.

— Вы так и не спросили, где я научился стрелять. После того интереса, который проявили к моей сломанной оси, я почти оскорблен подобным отсутствием любопытства.

— Ось я могла проверить. Кроме того, о вашем умении стрелять я узнала в обстоятельствах, когда расспросы показались бы несколько несвоевременными.

— Теперь обстоятельства улучшились.

— Несомненно. Но я решила воспользоваться вашим собственным правилом и не требовать второй картинки раньше, чем владелец сочтет возможным ее показать.

— Не уверен, что мне нравится, насколько быстро вы научились обращать мои доводы против меня.

— Зато теперь вы можете оценить их качество со стороны.

— Именно этого я всегда старался избегать.

Я улыбнулась.

— В таком случае можете считать, что вопроса я не задавала.

— А вот это было бы уже несправедливо. Я довольно долго решал, сколько могу вам ответить, а вы теперь намерены лишить меня результата всех этих усилий.

— Хорошо. Где вы научились стрелять, лорд Эшворт?

— Далеко отсюда. В месте, где оружие носят не столько ради спорта, сколько из нежелания однажды обнаружить, что оно понадобилось именно тогда, когда осталось дома. И где человек довольно быстро отучается рассчитывать, что противник даст ему время закончить завтрак.

— Это место имеет название?

— Даже несколько, в зависимости от того, кто наносил его на карту.

Я подождала продолжения, но его не последовало.

— И ни одного из них вы сегодня не назовете.

— Сегодня — нет. — На этот раз он не пытался смягчить отказ шуткой. — Но еще вчера я, вероятно, ответил бы вам, что научился стрелять в поместье дядюшки, и постарался бы сделать это достаточно убедительно. Полагаю, некоторый прогресс все-таки имеется.

— И что изменилось со вчерашнего дня?

— Вы.

Ответ прозвучал настолько просто, что несколько мгновений я не нашлась, что сказать.

Эшворт же продолжил уже спокойнее:

— До сегодняшнего утра я мог позволить себе считать вашу осторожность неудобством, которое со временем удастся преодолеть. Теперь мне приходится признать, что у вас имеются причины для нее, о которых я ничего не знаю. Было бы несколько самонадеянно требовать от вас доверия и одновременно отвечать на ваши вопросы хорошо составленной ложью.

— Поэтому теперь вы будете отвечать плохо составленной?

— Нет. Теперь я буду говорить, что не могу ответить. Уверяю вас, для человека с моими привычками это почти неприличная степень откровенности.

— Что ж, ее я, пожалуй, готова поощрять.

— Осторожнее, миледи. Еще немного, и я решу, что начинаю оправдывать потраченное на меня время.

Остаток пути мы проехали почти молча. Поля закончились, за ними потянулись огороды, сараи кирпичников и пустыри с бельем на веревках. Дома становились выше и теснее, на дороге прибавилось телег, а над крышами встала знакомая лондонская мгла.

Через Сити мы пробирались больше часа. На Стрэнде нас задержала подвода с бочками, у Чаринг-Кросса пришлось пропустить почтовую карету, а на Пэлл-Мэлл кучер вдруг осадил лошадей и принял к самой обочине.

Из ворот Сент-Джеймсского дворца выезжала карета с королевским гербом на дверцах. Мы остановились