Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

— Бена царапнуло, пустяки. Пристяжную задело по крупу, дойдет. Трое ушли, миледи: двое в лес, один назад по дороге. А одного взяли — того, что за повод хватался. Милорд его зацепил, он с седла и сполз, а лошадь, как шарахнулась, ему ногу придавила. Не убежит.

Я выбралась из кареты. Ноги держали, хотя и не так уверенно, как мне хотелось бы. Пахло порохом и конским потом, а у телеги с хворостом уже никого не было: мужичок в бурой куртке исчез первым, едва грохнул выстрел.

Пленный сидел у обочины, привалившись спиной к грабу. Платок с него сорвали. Лицо под ним оказалось молодым и небритым, щека перепачкана глиной. Одной рукой он прижимал к плечу потемневший от крови рукав, ногу вытянул перед собой и старался ею не шевелить.

— Кто тебя нанял?

Он покосился на Норта, у которого за поясом торчал пистолет, и, похоже, рассудил, что молчать выйдет дороже.

— Человек в Вудфорде, в трактире. По гинее каждому и еще по гинее после.

— Какой человек?

— Не здешний. Одет хорошо, говорит по-господски. Лица не разглядел, он у окна сидел, против света.

— Что вам велели?

— Остановить карету… убивать приказа не было.

— Ну да, — хмыкнул Норт и протянул мне фляжку.

Я сделала несколько глотков. Портвейн был теплым и сладким, после пороховой гари во рту вкус казался почти приторным. Я вернула фляжку Норту и обернулась.

Эшворт стоял у распахнутой дверцы, опустив пистолет, и смотрел на меня. Несколько мгновений мы молчали, а потом оба заговорили:

— Боюсь, из-за меня вы едва не пострадали…

И оба осеклись.

Глава 19

Мы так и стояли у распахнутой дверцы, словно одновременное признание требовало теперь от кого-то из нас объяснений, а начинать не хотелось обоим. В глубине леса еще трещали ветки под копытами ушедших, возле телеги Бен вполголоса ругался, пока один из людей Норта перевязывал ему руку, а Джейн, выбравшись наконец из кареты, поправляла шляпку, съехавшую набок.

Эшворт первым отвел взгляд.

— Вы не ранены?

— Нет. А вы?

— Нет. Хм… я уже успел понять, что вы редко поступаете так, как от вас ожидают. Но должен признаться, до сих пор мне не доводилось встречать леди, которая без колебаний велит мне занять левое окно, а сама берет правое. Теперь я начинаю подозревать, что знал о вас еще меньше, чем вы обо мне.

— Возможно, вы просто смотрели не на ту картинку.

— Заслужил. Особенно после всего, что наговорил о преимуществах второй.

Я протянула пистолет Джейн. Она взяла его спокойно, двумя руками, стволом к земле, как держал Дик. Эшворт тоже убрал свои пистолеты под редингот и несколько секунд молчал, будто раздумывая, прежде чем заговорить.

— Если эти люди ждали меня, я подверг вас опасности. И мне будет довольно трудно простить себе то, что я попросился в вашу карету.

— Вы не могли знать наверняка.

— Это удобное оправдание. К сожалению, оно не вполне правдиво. Я знал, что такая возможность существует. Есть люди, которым было бы весьма желательно получить от меня некоторые вещи. Есть и другие, которым желательно, чтобы я продолжал делать то, чем занимаюсь. Ни те ни другие не отличаются особенной щепетильностью в выборе средств. Я не ожидал нападения сегодня и на этой дороге, иначе никогда не сел бы в вашу карету. Но утверждать, будто оно совершенно невозможно, тоже не имею права.

— Значит, вы все-таки занимаетесь чем-то более серьезным, чем поездки по английским дорогам и обсуждение ландшафтных садов.

— Боюсь, значительно менее приятным. И теперь, когда вы знаете хотя бы это, я должен спросить: есть ли основания предполагать, что сегодняшние господа могли ожидать не меня?

Ответила я не сразу. Перед глазами встали Артур у карточного стола, Эдмунд, серьезно выслушивающий наставления мистера Эймса, и имя в филадельфийских книгах. Сказать об этом Эшворту я не могла. Но после того, что он только что признал, отделаться простым «нет» означало сделать именно то, за что я упрекала мистера Рептона: выбрать удобную часть и предложить ее за целое.

— Да, — сказала я наконец. — Такие основания есть.

— Насколько серьезные?

— Настолько, что я вожу под сиденьем заряженный пистолет и учусь им пользоваться.

— Пожалуй, это самый убедительный ответ, который вы могли дать.

— И единственный, который я могу дать сейчас. Есть люди, которым я мешаю, лорд Эшворт. И есть человек, которого я должна защитить. Больше пока сказать не могу.

— Тогда не говорите. Полагаю, после сегодняшнего я утратил право жаловаться на то, что вы мне не доверяете. Особенно учитывая, как мало оснований для доверия предоставил сам.

— Это почти похоже на признание.

— Не увлекайтесь. Я только начинаю осваивать откровенность и боюсь повредить себе излишним усердием.

Я невольно улыбнулась.

— Тогда на сегодня достаточно.

— Более чем. — Он снова посмотрел на меня. — За один день вы узнали, что у меня имеются враги, я узнал, что они имеются у вас, а мисс Джейн — что мистер Рептон далеко не самая опасная тема для разговора в закрытой карете. При обычных обстоятельствах на подобную степень близости уходят месяцы.

— Вы опять торопитесь, лорд Эшворт.

— Напротив. Кажется, именно сегодня я окончательно понял, что торопиться с вами не следует.

Ответить я не успела. Норт, до сих пор распоряжавшийся возле телеги, подошел к нам и остановился в нескольких шагах.

— Миледи, надо решить, что с этим делать.

— До ближайшего судьи далеко?

— В Вудфорде есть, миледи. Мили три отсюда, не больше. Из этого леса к нему народ возят часто, так что удивляться не станет.

— Удивительно гостеприимная местность, — заметил Эшворт. — Я начинаю понимать, почему здешнему мировому судье удалось приобрести такую обширную практику.

— Если бы господа перестали стрелять друг в друга на большой дороге, милорд, судьям пришлось бы искать другое занятие, — сказал Норт.

— Тогда не станем лишать судью его службы, — ответила я, и на этом вопрос с пленным был решен.

Плечо ему перетянули его же платком, придавленную ногу ощупали и, к явному недоверию владельца, объявили целой. Ему связали руки за спиной и посадили на козлы рядом с кучером. Бен ехал вплотную к колесу, положив пистолет на колено. Раненую пристяжную выпрягли и повели в поводу, поэтому дальше карета пошла заметно тише. Первые