Читать книгу - "Дневник 1939–1945 - Пьер Дриё ла Рошель"

Кажется, что судьба Александра и Цезаря не повторится. Но Фридрих II все время находился на грани катастрофы.

Не произойдет ли пересмотр альянсов? Почему бы Англии не сблизиться с Германией против России и Японии… и США? Франция вычеркнута из списков.

Все это мечтания, и мне в конце концов скорее хотелось бы, чтобы Европа стала коммунистической и русской, нежели чтобы она снова стала английской.

29 декабря

Похоже, что немецкое отступление в России замедлилось. Остановится ли оно? В любом случае: каково положение немецкой армии?

Я заглянул на дно моего характера в эти дни: увидел большую стабильность в своих привязанностях и своих мнениях, а также очень слабые нервы, предрасположенность моего воображения к изображению всего в черном цвете. Преимущество здесь в том, что видишь недостатки ситуации, что увеличиваешь количество точек зрения.

Я убежден больше, чем когда-либо раньше, в том что интерес французов на стороне немцев, поскольку в основе Франции — Европа, а Европа погибнет и в духовном плане, и в материальном, если Россия одержит победу. Это важнее всех остальных соображений.

Русские нам ни в чем не уступят, тогда как немцы угождают нам почти во всем. Будут ли они угождать нам в будущем? Да, поскольку мы единственный народ в Европе, с которым они могут вести диалог. С нашим уничтожением они останутся в ужасном одиночестве. И им понадобятся наши руководящие работники, которые под руководством немцев совершат чудеса.

Вместе с тем Гитлер показал себя таким же глупцом, как Наполеон. В начале своей кампании Наполеон читал историю кампании Карла XII; не пошло впрок. Несколько лет назад Гитлер говорил Мансуру[245]: «Я никогда не повторю глупостей Наполеона, я никогда не пойду в Россию».

Что собираются делать англичане и американцы? Только защищать Австралию? Или нападать на Марокко? Это их единственное решение. Опередят ли их немцы? Но это колоссальная авантюра: оккупировать Португалию, Испанию, юг Франции, Северную Африку. Им невозможно совершить более экономную по затратам операцию. Конечно, результаты могли бы быть замечательными: закрыто Средиземноморье, реальный захват Франции. Но будут и потери: разоренные и взбунтовавшиеся Франция и Испания. К тому же они рискуют потерять Африку. Но есть ли у них достаточно сил?

— Скоро начнется пятидесятый год жизни. Что я совершил? Творчество без будущего; но я наслаждался одиночеством, женщинами и богами. Еще немногими мужчинами, разве что как наблюдатель. Почти все Бо мне показывает, что призвание лидера не для меня. Во мне слишком много целомудрия, скромности, презрения, лени: к тому же я предвижу только горечь, если встану во главе наших бедных французов.

Вот от чего я стал бы страдать, от чего бы умер, если бы У меня не было других интересов, чем жить среди народа, который не любит и не понимает того, что люблю я, а именно: силу, гордость, веру, добродетель, командование и подчинение.

Виши достоин приблизительно того же презрения, что и вчерашний Париж. Вся эта братия средних буржуа, генералов, затянутых в кожу, этих клерикалов без церкви, этих примитивных сторонников Морраса вполне стоит вчерашней братии. Старые правые достойны старых левых. И сейчас я еще яснее вижу, что во времена Дорио невозможен был французский фашизм. Тогда что же я могу сделать?

Мои лучшие друзья, один или два, понимают и так же, как и я, неспособны к действию. И все трясутся при мысли о выходе из конформизма: ложный патриотизм который питается теоретическими положениями и платоническими кредо.

Как мало настоящих голлистов и настоящих коллаборационистов, и как это сразу ощущается.

1941

2 января

Все больше и больше поражаешься характерам второго этапа войны: вступление в войну русских и японцев, тех народов, в которых сохранилась большая примитивная мощность. Это вызывает деклассирование народов с более сложными цивилизациями. Не будем говорить о старых цивилизациях, потому что в определенном смысле старее, чем японская цивилизация, не найдешь; перед нами чудесно сохранившаяся молодость.

Немцы, с точки зрения элементарной жизнеспособности, грубого динамизма, деклассируются русскими, как и мы. Американцев деклассируют японцы, англичан тоже.

Неужели этот двойной пример не предсказывает переформирования альянсов в течение войны? Разве не будет сближения Англии с Германией? Такой союз мог бы быть направлен сразу против Америки, Японии, России… Это очень сомнительно, и можно было бы рассмотреть много других группировок. Похоже, что некоторые из них будут опробованы, пока не остановятся на чем-то.

Будет ли Япония по-прежнему отказываться помогать Германии? До какой степени она сможет продолжать эту игру?

Похоже, что Германия понесла такие потери, что при условии сильных морозов она не сможет принимать стратегические решения: ей понадобится ждать, цока будут созданы новые армии с молодыми командирами (ср. Наполеона); но в этом плане у России гораздо больше ресурсов.

Если Япония не окажет помощи Германии, то поможет ли ей Франция?

В любом случае все это приведет к ужасному уменьшению размеров Европы, во всех планах.

Дивизии под командованием иудеев и коммунистов не защитят Европу.

— Обед в присутствии Б. и семьи Реневиль[246]. Меня пожирает мания преследования, неврастения. Способен реагировать лишь в ответ на эту мелкую монету злобы, которая звенит в момент обеда в обществе людей. Я во власти тех же эмоций, когда сажусь с этой компанией за завтрак.

Это отнимает от меня почти всю способность прямого воздействия на людей; это отсылает меня назад к писательству. Это судьба писателя[247].

3 января

Я одинок, ужасно одинок, из-за эгоцентризма и из-за безразличия. Я неспособен присоединиться политически ни к французам, которым я не верю, ни к немцам, которые делают слишком странными мои взгляды на Европу и на мир.

Нужно отказаться от нахождения в совершающемся событии, но согласиться со своей судьбой пророка. Пророк вопиет в пустыне, и его все равно слышат.

Читая пророков, я обнаруживаю, что они были «коллаборационистами», они знали, что в определенной форме все погибло. Исайя знал, что ничто не может быть выше Иуды против Ассура; и это было для него источником горечи, а горечь была источником лиризма. Он воспевал поражение, не имея возможности воспевать что-то другое. О чем думал Микеландже-ло во время осады Флоренции? Исайа знал о поражении и все же, как считается, принял участие в обороне. Но когда враг ушел, оставив за собой государство-вассала, Исайа вновь начал возглашать напасти, другие напасти.

О несчастьях всегда можно пророчить, они ведь все равно произойдут рано или поздно. Ибо история состоит из одних несчастий. Из несчастий и песен.

Я не могу так же себя отождествить с поэтами.