Читать книгу - "Троцкий. Вооруженный пророк - Исаак Дойчер"

Россию. Редактор часто обращался к читателям за помощью, жалуясь, что несколько пудов бумаги застряли на русской границе и их никак нельзя переправить, потому что не хватает пятидесяти рублей; что у него на столе скопились пачки рукописей к новому выпуску, а он не может отправить их в типографию, или что «Правда» вынуждена прекратить переписку с читателями в России, потому что не может позволить себе почтовых расходов. Журналистские доходы Троцкого от других газет шли на финансирование «Правды». «Жена хорошо знала дорогу в ломбард, а я не раз распродавал букинистам книги, купленные в более обильные дни», чтобы несколько пудов «Правды» наконец смогли переправиться через границу. Или Центральный комитет мощной немецкой социал-демократической партии давал редактору взаймы тысячу рублей, и тогда он расплачивался с некоторыми кредиторами, госпожа Троцкая возвращала из ломбарда кое-какие вещи, а «Правда» на пару месяцев получала возможность регулярно выходить каждые две недели. Потом промежутки между выпусками вновь начинали удлиняться, две недели превращались в месяц, потом в три месяца, пока, наконец, шаткое финансовое положение газеты временно не восстанавливала какая-нибудь скромная субсидия латышских социалистов или других доброжелателей. Весь 1909 год Троцкий напрасно добивался помощи от Центрального комитета русских социалистов, где большинство составляли большевики. Ленин соглашался помочь, но только на том условии, что Троцкий сделает соредактором посланца от ЦК. Поскольку Троцкий не желал принимать его условие, Ленин запретил своим сторонникам печатать «Правду» в женевской типографии большевиков, кроме как на чисто коммерческих основаниях. Несмотря на трудности и нерегулярность выпусков, газета нашла в России отклик, и вскоре секретные агенты охранки рапортовали о ее широком распространении.

В «Правде» работала любопытная плеяда авторов. Секретарем редакции состоял молодой студент Скобелев, в то время любимый ученик Троцкого, — позднее Скобелев получил известность как депутат от меньшевиков в IV Думе, а в 1917 году стал министром труда в правительстве Керенского. Помощником Троцкого был Семковский, тоже меньшевик; его имя в тот период часто мелькало во внутренних партийных спорах. Рязанов, будущий основатель Института Маркса—Энгельса, неукротимый бунтовщик, не склонявшийся ни перед одним авторитетом и не принадлежавший ни к одной из фракций, регулярно писал в «Правду» и близко дружил с Троцким. За связь газеты с русским подпольем отвечал Урицкий, бывший меньшевик, уже прославившийся своей хладнокровной отвагой в царских тюрьмах. В 1917 году Урицкий будет среди главных организаторов Октябрьского восстания, а потом в качестве комиссара по особым поручениям распустит Учредительное собрание. Еще в редакцию входил меньшевик Виктор Копп, который позднее станет известен как тонкий и находчивый дипломат: в 1922 году он стоял за подготовкой русско-немецкого договора в Рапалло, а в 1930-х занимался тайным выяснением для Сталина возможности заключения договора с Гитлером.

Самой оригинальной личностью в этой плеяде был Адольф Иоффе. Молодой, способный, но нервный интеллектуал из караимов149, Иоффе делил свое время между научными изысканиями, работой в «Правде» и психоанализом. Через Иоффе Троцкий познакомился с Альфредом Адлером (Иоффе был его пациентом), заинтересовался психоанализом и пришел к выводу, что у Маркса и Фрейда больше общего, чем признают марксисты150. В Вене Иоффе отчаянно боролся с периодическими нервными срывами, и его статьи, требовавшие от него мучительных усилий, нуждались в тщательной редакторской правке. Троцкий изо всех сил старался дружески помочь ему и поддерживать его уверенность в себе. В 1917 году Иоффе будет одним из главных действующих лиц в Октябрьском восстании, а позднее примет участие в мирных переговорах в Брест-Литовске. (В личных бумагах Троцкий заметил, что революция лучше всякого психоанализа лечила Иоффе от любых комплексов.) Иоффе платил Троцкому за дружбу безграничной преданностью, а в 1927 году совершил самоубийство в знак протеста против исключения Троцкого из партии большевиков.

В целом «Правду» нельзя назвать самым успешным журналистским начинанием Троцкого. С ее страниц он обращался не к политически грамотным партийцам, а к «простым рабочим», и хотел «служить» своим читателям, а не «руководить» ими. Простой язык «Правды» и ее последовательные выступления в защиту партийного единства гарантировали ей определенную популярность, но не долговременное политическое влияние. Как правило, публицисты, выступающие от имени фракции или группы, участвуют в относительно сложных дискуссиях и обращаются скорее к передовым и средним слоям своего движения, чем к рядовым членам. С другой стороны, те, кто, как Троцкий, утверждает, что, вопреки любым разногласиям, партия должна объединить свои ряды, отстаивают понятное дело, которое легко объяснить, и к ним обязательно прислушаются. Но чаще всего такая аргументация поверхностна. Ее оппоненты, привлекающие сторонников более изощренными доводами, в конце концов наверняка добьются и того, что их услышат рядовые члены и донесут их доводы в упрощенной форме до самых простых людей. Призывы Троцкого к солидарности всех социалистов на тот момент одобряли многие — даже большевики в Петербурге перепечатывали правдинские статьи. Но те же, кто аплодировал этим призывам, в конечном итоге пренебрегали ими, продолжали держаться своей фракции и бросали проповедника единства в одиночестве. К тому же в популистской позиции Троцкого, в том, как он вел подчеркнуто простой разговор, в его намерении «служить, а не руководить» была явная примесь демагогии, ибо политик, тем более революционный, лучше всего служит народу тем, что им руководит.

В словах Троцкого отчетливее, чем у любого другого, звучало общее для партии чувство, которое вернее всего охарактеризовать как ужас перед окончательным расколом. В январе 1910 года лидеры фракций встретились в Париже и в последний раз попытались уладить разногласия. В обеих фракциях были свои элементы, твердо настроенные довести дело до конца и размежеваться друг с другом. Но главная сила пока оставалась за умеренными. У большевиков взяли верх соглашатели Рыков, Сокольников, Лозовский и Каменев. С другой стороны за единство выступал Троцкий, сдерживая Мартова. Мартов позднее признал, что уступил только потому, что меньшевики были слишком слабы и не могли пойти на немедленный раскол. Две фракции достигли согласия, но даже на поверхности оно казалось слишком большой удачей, чтобы быть правдой. И большевики, и меньшевики договорились распустить отдельные организации и слиться в одну, изгнав из своей среды «крайних»: меньшевики согласились исключить ликвидаторов, а большевики тех, кто выступал за бойкот. Далее было решено приостановить самостоятельные публикации и вложить финансовые средства в общий котел, который и вверили трем немецким социалистам: Карлу Каутскому, Францу Мерингу и Кларе Цеткин. Троцкий торжественно получил признание, причитающееся ему как удачливому миротворцу. Центральный комитет официально признал услуги, оказанные «Правдой» партии в целом, «независимо от фракционной принадлежности», и решил поддержать ее своим авторитетом, выплачивать Троцкому регулярную дотацию (150 рублей в месяц) и всячески способствовать его