Читать книгу - "Последний якудза. Закулисье японской мафии - Джейк Адельштейн"

У Инагава-кай было несколько комитетов, как и у любой корпорации, и быть директором хотя бы одного из них было важно для статуса и роста в организации. Сайго надеялся в скором времени тоже получить должность. Наставник закрыл глаза и торжественно кивнул, когда его представили.

Затем ведущий представил членов Инагава-кай, которые станут детьми оябуна, одного за другим, по порядку. Конечно, и Иноуэ был там, его черные волосы теперь были тронуты сединой, и он очень походил на буддийского священника в своем традиционном японском одеянии. Не было никакого порядка представления. Сайго был ближе к концу группы, и его глаза загорелись, когда наконец назвали его имя.

В ритуале было много почетных участников, включая официального посредника Цуноду, который был Вака-гаширой в Инагава-кай и самым старшим представителем на этом мероприятии. Если бы пришел сам Юкио Нинагава, это было бы еще более престижно, но большой босс не мог присутствовать на каждой церемонии. В подобных случаях, чем больше присутствующих обладали каким-то титулом и функцией в этом событии, тем счастливее были все остальные.

Само чтение имен продолжалось минут двадцать. Наконец ритуал начался, и через несколько минут Цуноде принесли большую белую фарфоровую чашку саке, поставленную на деревянный подстаканник. Он внимательно осмотрел ее и произнес: «Хорошо». Затем ее передали Наставнику. Он отпил из чашки один раз, стиснул зубы и вернул чашку в деревянную подставку. Затем ее передали синтоистскому священнику. Наставник обменялся с ним положенными приветствиями.

Затем очищенную чаша саке разделили на пятнадцать чашек, принесли ее посреднику Цуноде, который одобрил процесс, а затем раздал чашки «детям».

На видеозаписи церемонии, сделанной Инагава-кай, раздача чашек саке происходила под мистическую японскую музыку, которая смешивалась со звуками барабанов и японской флейты. Каждый участник сидел в позе сейза. Татуировки на руках Сайго были видны лишь на мгновение, когда он тянулся к чашке.

– Я знаю, что вы все потратили годы на обучение своей профессии. Поэтому никаких других замечаний не требуется. Пожалуйста, выпейте из чашки саке три больших глотка, а затем положите ее в карман, – обратился к ним священник.

Они все осушили свои чашки под аплодисменты, а затем завернули их в белую бумагу и засунули глубоко во внутренние нагрудные карманы.

Все они повернулись лицом к своему новому оябуну и низко поклонились из сидячего положения, сказав: «Ёросику онегай симас»[26].

Дело было сделано. Наставник официально стал оябуном Сайго. Кроме того, они с Иноуэ теперь оба были прямыми кобунами Наставника. Сайго подумал, что для якудза нет ничего лучше оябуна, которому ты искренне предан. Наставник был строгим боссом и всегда таким будет, но он избавил Сайго от зависимости, никогда не отказывался от него, и Сайго чувствовал, что обязан ему жизнью. Он чувствовал себя в долгу и перед Иноуэ. Он думал об Иноуэ как о старшем брате, без которого он бы никогда не оказался в Инагава-кай.

Если бы не Наставник, его бы вышвырнули, и он бы оказался либо в тюрьме, либо под землей – уж в этом он был уверен. Этот день был одним из счастливейших в его жизни.

Банкет проходил в том же зале, множество привлекательных женщин в кимоно разливали пиво или саке и вели светскую беседу с присутствующими якудза. На несколько мгновений Сайго подумал о своей первой жене и дочери, которых не видел много лет. Будут ли они гордиться тем, как высоко он поднялся? Он не думал об этом слишком много, потому что одна мысль о них расстраивала его. Он старался пить как можно меньше. Это было вредно для его печени и плохо сочеталось с интерфероном.

Когда он выходил из зала, Наставник остановил его. У него были хорошие новости. Он собирался предоставить Сайго больше территории для наблюдения. Больше территории – больше денег.

На вечеринке было много вкусной еды, и, опять же, привлекательные женщины в кимоно разливали пиво и саке. Он надеялся, что Иноуэ будет вести себя прилично. Когда этот человек напивался, он становился забавным, но неуправляемым. Однако на этот раз Иноуэ вел себя хорошо.

Это был поистине благоприятный день.

Глава 20

Мечты о мороженом

Лето 1998 года было наполнено новостями об убийствах отравленным карри в городе Вакаяма. 25 июля, во время летнего фестиваля, шестьдесят семь человек, съевших карри, испытали сильную тошноту и судороги. Большинство из них были доставлены в ближайшую больницу.

Четверо пострадавших умерли: шестидесятичетырехлетний мужчина, пятидесятичетырехлетний мужчина, шестнадцатилетняя девушка и десятилетний мальчик. Сначала в местном управлении здравоохранения подумали, что это пищевое отравление. Затем полицейское управление Вакаямы провело судебно-медицинскую экспертизу рвоты, оставшейся на месте преступления, и обнаружило, что в карри был подмешан мышьяк. Кто-то сделал это намеренно.

Этот инцидент охладил энтузиазм людей по поводу летних фестивалей и карри в целом. Японцы очень любят и то и другое. Карри было завезено в Японию еще до Второй мировой войны и адаптировано к японскому вкусу. Это был главный продукт домашнего обихода. Он хранился в герметичных вакуумных упаковках. Все, что нужно было сделать – это разогреть его, открыть упаковку и выложить на рис.

Но теперь никто не хотел есть быстрорастворимую отраву. Пищевые компании воздерживались от показа рекламы карри. Вездесущие кулинарные шоу Японии исключили карри из меню. Даже популярная манга о неблагополучной семье в городе Ураясу (Железобетонная семейка Ураясу) отказалась от сюжетной линии, в которой карри играл определенную роль. Пройдут месяцы, прежде чем имя подозреваемого появится в прессе. Ко всеобщему удивлению, подозреваемой оказалась довольно полная женщина, которая ранее занималась мошенничествами со страховкой.

Сайго не любил карри. Но он любил праздники.

Фестивали, как уже отмечалось, всегда были хорошим источником дохода для текии, но теперь они ассоциировались с болезнями и смертью, и это вредило репутации. Даже если никто не подавал карри, любого небольшого инцидента с пищевым отравлением, странной на вкус едой и/или подозрительным поведением было достаточно, чтобы последовала череда безумных новостей. Люди были осторожны и держались подальше. Это означало, что снижение доходов в виде откатов от текии скажется на всех.

Они продавали дешевые игрушки, пластмассовые самурайские мечи, сладкие сигареты, воздушные шары и безделушки, но настоящие деньги они получали от лотков с едой: жареными кусками осьминога в кляре (такояки), жареной лапшой, рисовыми шариками, сахарной ватой, японской пиццей (окономияки) и рисом карри.

Если они не сумеют продать свою еду и товары, Сайго вряд ли сможет рассчитывать на долю их заработка. Он управлял фестивалями на своей территории. Торговцы, даже