Читать книгу - "Последний якудза. Закулисье японской мафии - Джейк Адельштейн"

Многие якудза считали, что иметь шрам на лице – это круто, потому что так все вокруг понимали, что обладатель шрама подрался с другим якудза. Когда Наставник видел якудза с изрезанным лицом, то понимал лишь то, что этот человек был слишком медлителен и не смог вытащить нож первым. Некоторые якудза сами резали себе лица, чтобы стать более похожими на якудза – более угрожающими[25].

– Твое лицо и так достаточно страшное, – добавил Наставник.

Якудза должен хорошо одеваться. Наставник считал, что «успешный» внешний вид привлекает сам успех. Он велел Сайго надеть хороший костюм и всегда держать его выглаженным. А еще – купить самые лучшие чертовы туфли, какие только можно найти. Если якудза носил грязную обувь, значит он не обращал внимания на детали. Наставник предложил Сайго сигарету из хрустальной коробочки на столе, и Сайго закурил, глубоко затягиваясь. Затем Наставник вручил Сайго 40 тысяч иен и приказал, чтобы тот купил себе обувь получше, желательно без шнурков. Они были в Японии. Он не мог все время завязывать и развязывать шнурки. Сайго ходил в кроссовках, а боссы якудза их не носили.

Когда Сайго повернулся, чтобы уйти, Наставник напомнил, что его нож все еще торчит в стене, и велел захватить его с собой. Сайго вернулся к ножу. Ему пришлось немного повозиться, чтобы вытащить его из стены.

Пока Сайго убирал нож обратно, Наставник очень тихо сказал:

– Если ты купишь метамфетамин, пока ты без меня, или уколешься, я не стану целиться мимо, когда в следующий раз брошу нож тебе в голову. Я знаю, как нанести удар, и я знаю, как бросить мяч так, что он снёс твою жирную голову. Если я брошу нож тебе в ухо, то отрежу его.

Этот случай стал последним крупным рецидивом Сайго. В том же году у Хироко обнаружили рак. К этому моменту они были вместе уже около шести лет. Он оплатил ей лучшее лечение, которое они могли себе позволить. Она часто лежала в больнице, поэтому он навещал ее каждый день, по крайней мере на десять-двадцать минут. Предполагалось, что лечение исцелит ее, но этого не произошло. Такова была суровая правда многих методов лечения рака в то время: тебе не становилось лучше, ты просто чуть дольше оставался в живых.

Глава 19

Коронация

Сайго официально стал кобуном (ребенком) Наставника 7 июня 1998 года. У Йокосука-Икка были свои официальные сакадзуки, закрепляющие связи отца с сыном и создающие новые отношения. Это событие стало одной из вершин жизни Сайго. Теперь Наставник был лидером Йокосука-икка в восьмом поколении, и среди более чем тысячи членов группировки он был одним из пятнадцати старших, которые могли пить непосредственно из чаши оябуна, что поднимало его в верхний эшелон Инагава-кай. Сайго был исполнительным директором в совете директоров Инагава-кай и по-прежнему исполнял обязанности секретаря.

В это время он также проходил курс лечения интерфероном от гепатита С. Ему сказали, что он мог заразиться через кровь, обычно это происходит через общие иглы. Сайго не знал, было ли это вызвано его употреблением метамфетамина или плохой гигиеной в тату-салоне, но знал, что это может сократить его жизнь. Лечение было жестоким, побочные эффекты – серьезными. Из-за лечения он потерял волосы, но не так уж много. Интерферон стоил дорого, но не дороже, чем его жизнь.

Хироко тоже была в больнице. С тех пор как ей поставили диагноз, она проводила в больнице десять месяцев, возвращалась домой на два, а затем снова возвращалась в больницу.

Поэтому, хотя он и был в восторге от того, что присутствовал на церемонии, он не чувствовал себя хорошо – ни физически, ни морально.

Сама пышная церемония проходила в префектуре Канагава в принадлежащем Инагава-кай зале для проведения мероприятий. Церемонию вел председатель правления Есито Цунода. Участники, включая Наставника, были одеты в кремовые хакама с гербом Инагавы на передней части. Все остальные были в черных костюмах и белых рубашках.

Церемония была главным образом внутренним мероприятием, которое проходило в зале с шестьюдесятью татами. Стены были украшены именами доброжелателей, написанными вертикально японским курсивом, там были четко выписаны имя человека, его ранг и статус в группировке.

Длинная белая ткань, служившая чем-то вроде красной дорожки, проходила через всю комнату. По обеим сторонам были разложены квадратные синие или красные подушки, на которые мог сесть гость. Среди присутствующих был и Ямада, одетый в хакама. Кроме того, на стене висело большое объявление о том, что это место называется сихоудоусеки, что означает «один и тот же уровень сидений в четырех направлениях». Якудза очень чувствительны к рангам, и должно быть ясно, что нет никакой закономерности или скрытого смысла в том, кто где сидит. Это было сделано для того, чтобы никто не чувствовал себя ущемленным или незначительным. В противном случае у Хишиямы могло возникнуть ощущение, будто его назвали «Хишияма-кун», потому что его место было расположено дальше от алтаря, чем у кого-либо другого.

На качественно спланированных мероприятиях, которые проводили якудза, каждое место было достойным.

Алтарь Аматэрасу Омиками находился в дальнем конце комнаты у стены. Там были подношения в виде рыб мадай, двух бутылок саке в белых фарфоровых вазочках, фруктов и овощей, сложенных друг на друга или расположенных в замысловатых витринах, включая башню из яблок, которая выглядела так, словно вот-вот упадет, если кто-нибудь добавит хоть одно яблоко. Ритуал был проведен с большой торжественностью, все собравшиеся 100 человек сохраняли молчание.

Это был религиозный ритуал, и, хотя мало кто из присутствующих понимал, что он означал и почему алтарь был устроен именно так, но они понимали, что это событие не было веселым. Пока не начался банкет.

Сайго старался не заснуть. Возбуждение смешивалось с побочными эффектами интерферона: сонливостью и усталостью.

Церемонию вел Акира Отомо, исполнительный босс другой семьи Инагава-кай за пределами Йокосука-икка. В своем вступительном слове он заранее извинился за любую оговорку или непреднамеренную грубость с его стороны. Эти вступительные замечания были похожи на инструкции по технике безопасности, которые дают стюардессы перед взлетом самолета – никто на самом деле их не слушает, но они необходимы для безопасности. Сколько бы лет ведущий ни служил в якудза, он всегда говорил: «Я новичок в этом деле, и, пожалуйста, простите мне недостаток красноречия и этикета. Пожалуйста, выслушайте меня и поддержите до конца церемонии».

Затем Отомо представил Наставника:

– Это человек, который будет твоим родителем – лидер Инагава-кай в восьмом поколении и