Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

генерал Маевский писал: «То, что вводило нас в ошибки, вошло в правило Наполеона». С точки зрения нашего военного искусства движение Наполеона, его искусство было ошибочно, так же как ошибочен роман Толстого.

Милорадович говорил: «Я люблю беспорядок, ибо один только беспорядок ведет к истинному порядку». Нажим Наполеона был настолько силен, что он довел нас до беспорядка и Наполеон в результате был разбит.

Не знаю, верно ли это исторически, но приблизительно так представлял себе дело Лев Николаевич Толстой.

Это верно для его романа; роман разрушал свои формы.

Исторический роман, материал которого строго определен, очень удобен для анализа. В нем мы можем с большей легкостью, чем в других литературных произведениях, отделить материал от его стилевой деформации.

Кроме того, в нем ясны две линии.

Линия жанровая, линия определенных реминисценций сюжетных навыков и те изменения, которые вносят в нее сегодняшние задачи, задачи класса, определенная целевая установка.

Л. Д. Троцкий, возражая мне в своей статье «Формальный метод», писал, что слово только тень вещи. Это – неверно, потому что слово само по себе вещь, т. е., вернее, у слова есть две стороны: сторона теневая, сторона отношения к вещи и свой собственный языковой, словесный импульс, своя инерция. Это приложимо и к литературным формам.

Литературные формы обладают определенной жесткостью, которая обеспечивает им прохождение через целый ряд эпох, и в то же время литературная форма находится под воздействием определенных задач, и новое накапливается в старом количественно.

Профессор Вавилов, рассказывая судьбу ржи, говорит, что рожь первоначально была сорняком у пшеницы. Но при колонизации земледельческими народами более северных стран рожь оказалась в более выгодном положении и заглушила пшеницу, стала самостоятельным злаком.

Мы можем рассматривать сплавометалл как раствор одного металла в другом. Если мы будем исследовать электростатическое свойство такого сплава, то мы увидим, что кривая может иметь разрывы, потому что раствор цинка (например) в меди превращается в определенный момент в раствор меди в цинке.

Количественные изменения становятся качественными, и это момент возникновения нового жанра. Новый жанр возникает в недрах старого, сперва неучитанным накоплением деталей. Но оценка произведения, первая его оценка дается с точки зрения жанра традиционного, и только потом количественные ошибки, «ошибки уклонения» обращаются в качество нового жанра. При этом, становясь эстетическим явлением, они эстетизируются и теряют свою первоначальную установку.

Лев Николаевич Толстой начал роман – как роман, и как роман довольно традиционный.

Определенная установка, необходимость включения материалов изменили строение романа.

Борьба с традиционной историей, необходимость ее опорочить в интересах своего класса создала для него метод остранения, который был методом полемики.

Одновременно Толстой осуществлял задание своей группировки стилистическими методами, присущими в литературе другой группировке.

Вот почему и Вяземский, и Норов обиделись на стилистику Льва Николаевича Толстого.

Но в результате вновь найденный прием эстетизировался, был распространен и на положительных героев, и только Александр I даже при повторных редакциях не получил натуралистической обработки и не был подвергнут остранению. Некоторая возможность распространения приема и на него уже насторожила Вяземского, который, как я уже показывал, был обижен за изображение государя жующим.

Любопытно отметить, что реакция Вяземского совпадает с цензурным запрещением его времени. Цензурный устав, конечно, не возник в воздухе, а выразил и закрепил определенную классовую установку.

Таким образом, эстетизируя свой роман, Толстой дал возможность его иному осмысливанию, и через некоторое время, при потере остроты, первоначальной злободневности романа, роман был введен общественным сознанием в общий ряд русской литературы и дошел не до того читателя, для которого был написан. Таким образом, мы видим в разобранном романе и первоначальный момент возникновения приемов, и первоначальную установку произведения, и последующую эстетизацию его.

Роман был задуман романом традиционного типа. Само введение в него исторической экспозиции путем разговоров показывает, как был стеснен вначале исторический материал. Это период писания еще не «Войны и мира», а книги «Все хорошо, что хорошо кончается», или «Тысяча восемьсот пятый год».

Введение исторического материала первоначально делалось традиционным способом. Материал давался не деформированным. В процессе развития романа два несюжетных героя, Наполеон и Александр, получили композиционное значение. Получился параллелизм Наполеон – Александр, и мысль об этом параллелизме Толстой фиксирует для себя в середине работы. К этому времени изменяется отношение к Наполеону, и исторический материал вводится уже с полемическими целями.

Величина романа возрастает, и роман, по существу, теряет свое романное строение. Композиционное отношение исторической и сюжетной линии ослабевает. История уже не играет роли мотивировки действия, уже не передвигает героев, а имеет самостоятельное значение.

Получаются две темы, и служебная часть романа становится доминирующей. Усложняется взаимоотношение героев. В последних частях «Войны и мира» герои почти не выпадают. Появляется затактовый материал, т. е. произведение продолжается уже после окончания сюжетного оформления. Докончены не все герои, о ряде героев Толстой забывает. Так, например, исчезает старуха Друбецкая, князь Василий. Они не могут быть по своему возрасту убраны военной мотивировкой, да и вообще количество смертей в конце романа явно носит характер стилистической торопливости.

Одновременно с изменением композиционного строения романа возникают предпосылки для его нового восприятия. Лев Николаевич Толстой хотел написать роман дворянский, он хотел компенсировать сознание своих современников за Крымское поражение. Его Бородино – это Малахов курган, и Наполеон I связан с Наполеоном III, так как он связывался с сознанием французских либералов, борющихся с бонапартизмом.

Но литературные формы, как формы языковые, имеют инерцию и в силу своей инерционности могут существовать расчлененно. При этом одним из самых важных элементов формы является ее осуществление в новом материале. Так, например, философский роман Достоевского был осуществлен в форме полицейского романа.

И, может быть, несовпадение жанра с содержанием, на которое так часто жалуются критики, есть одно из необходимейших явлений жанра.

Лев Николаевич, дворянский по идеологии писатель, работал по способу подачи материала методами писателей-разночинцев, со снижающей недоверчивостью и психологизацией. Старая литература, к которой принадлежал Толстой по своим намерениям, этой психологизации не знала.

Таким образом, «Война и мир» – это как будто язык, возникший на основе другого языка. Кажется, что словарь этого языка, например, романский, а грамматические формы – славянские или германские.

Благодаря этому роман Льва Николаевича дошел не до того читателя, на которого рассчитывал Лев Николаевич. Роман оказался в разряде обличительных, а не прославляющих. Здесь мы видим любопытнейшее явление разницы между генезисом произведения и его местом в историко-литературном ряду.

Библиографический указатель

1. Толстой Л. Н. Война и мир: В 4 т. 1‑е изд. М., 1867–1868.

2. Толстой Л. Н. Война и мир. 3‑е изд. М., 1873.

3. Толстой Л. Н. 1805 год: В 2 кн. // Русский вестник. 1865–1866.

4. Толстой Л. Н. Несколько слов по поводу «Войны и мира» // Русский архив. 1868. № 3.

5. Толстой Л. Н. Война и мир: В 2 т. М.: Изд. Т-ва И. Д. Сытина, 1914.

6. Толстой Л. Н. Севастопольские рассказы. М.: Изд. Т-ва И. Д. Сытина, 1913.

7. Толстой Л. Н. Полое собрание сочинений. М.: Изд. Т-ва И. Д. Сытина, 1913.

8. Толстой Л. Н. Детство, отрочество и юность. М., 1857.

9. Толстой Л. Н. Воскресение. Цензурные изъятия. Изд. «Заккнига», 1926.

10. Толстой Л. Н. Избранные сочинения. М.; Л.: ГИЗ, 1927.

11. Толстой Л. Н. Новые тексты из «Войны и мира» / Ред. А. Е. Грузинского. М.: Огонек. Ч. 1.

12. Толстой Л. Н. Новые тексты из «Войны и мира». М.: Огонек. Ч. 2.

13. Толстой Л. Н. Дневник. Т. I. 1895–1899. М., 1916.

14. Бирюков П. И. Биография Л. Н. Толстого: В 3 т. Берлин: Изд. И. П. Ладыжникова, 1921.

15. Толстой и о Толстом. Новые материалы / Ред. Н. Н. Гусева, В. Г. Черткова. М., 1924. Т. I.

16. Толстой и о Толстом. Новые материалы / Ред. Н. Н. Гусева, В. Г. Черткова. М., 1926. Т. II.

17. Толстой и о Толстом.