Читать книгу - "Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин"

Иваном Бецким). Если уж царица занялась собиранием библиотеки, то, во-первых, подчиненные должны подхватить ее инициативу, а во-вторых, собираемые подчиненными библиотеки должны быть скромнее царской.

Количество книг в частных библиотеках уже исчислялось тысячами, и в дворянских поместьях (не говоря уж об императорских дворцах) появляются помещения (а иногда и отдельные здания) с огромными книжными шкафами, письменными столами и креслами – утопай в чтении да записывай свои соображения (раз уж ты в мире мудрых мыслей)!

Отметим самые крупные книжные приобретения Екатерины Великой:

• имея достаточно средств, она скупала в Европе целые библиотеки (книжные коллекции) у знаменитых писателей (или их наследников), полагаясь на их безупречный вкус и рассчитывая, что они будут не против выгодной сделки; в 1765 году матушка приобретает частную библиотеку Дени Дидро (около трех тысяч книг), но из уважения к обедневшему философу разрешает ему хранить проданную библиотеку в Париже до скончания своих дней (пусть черпает знания, пока жив, и славит русскую царицу); через 20 лет библиотека Дидро благополучно переезжает в Санкт-Петербург и обретает пристанище в одном из залов Эрмитажа;

• в 1779 году царица купила библиотеку Вольтера (семь тысяч книг) через год после его смерти у его племянницы и наследницы[137]. На драйве почитания французского писателя матушка даже хотела построить в Царском Селе копию его Фернейского замка, но не сложилось: уж больно дорогим оказался проект[138];

• за три года до смерти императрица приобретает библиотеку (более восьми с половиной тысяч книг) историка Михаила Михайловича Щербатова (три года как ушедшего из жизни). Михаил Щербатов – второй (после Герхарда Миллера) российский историограф[139]. Третьим историографом в начале следующего столетия станет Николай Карамзин.

К концу века книжное собрание Екатерины II, дополненное приобретениями ее сына Павла, насчитывало более 40 000 томов.

Пётр Борисович Шереметев (1713–1788)

И. Аргунов. П. Шереметев

Генерал-аншеф, владелец усадеб Останкино, Кусково, Вороницкая (всего – 140 тысяч крепостных), обладал лучшим оркестром и театром в империи, собрал лучшую портретную галерею и продолжил комплектовать библиотеку, собранную его отцом, Борисом Петровичем.

Николай Петрович Шереметев (1751–1809)

Неизвестный художник. Н. Шереметев

Сын Петра Борисовича Шереметева и друг детства Павла I, покровитель искусств, меценат, музыкант (играл на виолончели). Один из богатейших людей в Российской империи. Один из первых аристократов, женившихся на своей крепостной (актрисе Прасковье Жемчуговой-Ковалёвой). На свои деньги построил, среди прочего, Странноприимный дом в Москве и крупнейший крепостной театр эпохи в Останкино. Николай Петрович продолжил собирать библиотеку Шереметевых, дополняя ее научными книгами на иностранных языках и книгами, связанными с театром (пьесы, ноты…). Хранились книги в усадьбах Кусково и Останкино и во дворцах Москвы и Петербурга.

Дмитрий Михайлович Голицын (1721–1793)

Ф. Славянский. Д. Голицын

Его жена – красавица Екатерина Дмитриевна Кантемир, его родной дядя,– полный тезка, Дмитрий Михайлович Голицын (1665–1737),– один из лидеров «верховников» в противостоянии с Анной Иоанновной и первый составитель библиотеки в имении «Архангельское». Голицын-племянник был, пожалуй, крупнейшим российским меценатом (до Александра Строганова) на европейском уровне: Вольфганг Амадей Моцарт шесть раз выступал у русского посла Голицына в Вене, занимавшего резиденцию в самом центре австрийской столицы. Позже на купленном участке австрийской земли Дмитрий Голицын обустроил шикарный парк с красивым павильоном – в Вене и сегодня есть улица Голицына (Gallitzinstraße). В построенной на его деньги московской больнице в 1810 году в отдельном корпусе открылась одна из первых частных галерей России общего доступа (из картин, собранных Дмитрием Михайловичем и его двоюродным братом Александром Михайловичем).

Пётр Петрович Дубровский (1754–1816)

Неизвестный художник. П. Дубровский

15 лет работал секретарем и переводчиком русской миссии в Амстердаме и Париже во время Французской революции. Сумел приобрести, среди прочего, полицейское дело Вольтера, около 600 древних рукописей и около восьми тысяч автографов знаменитых людей Франции. В Париже с Петром Дубровским встречался путешествовавший в Европе Карамзин.

«…небогат, но умел собрать прекрасную библиотеку и множество редких манускриптов на разных языках. У него есть оригинальные письма Генриха IV, Людовиков XIII, XIV и XV, кардинала Ришельё, английской королевы Елисаветы и проч. Он знаком со всеми здешними библиотекарями и через них достает редкости за безделку, особливо в нынешнее смутное время. В тот день, когда народ разграбил бастильский архив… купил за луидор целую кипу бумаг…» (Николай Карамзин. «Письма русского путешественника»)

Александр I издал в начале правления указ об учреждении «особенного депо манускриптов» – собрание Дубровского стало основой для этого отдела при Императорской публичной библиотеке, а сам Пётр Петрович семь лет работал хранителем манускриптов.

Алексей Иванович Мусин-Пушкин (1744–1817)

И. Лампи. А. Мусин-Пушкин

Один из первых русских археографов, занимавшийся собирательством, изучением и публикацией документальных памятников по истории России; 11-й обер-прокурор Синода и третий президент Академии художеств (1795–1797).

Создал крупнейшее в России частное хранилище древностей. В конце 1780-х и начале 1790-х годов приобрел по частям архив Петра Никифоровича Крёкшина, собиравшего с 1719 года рукописные материалы по русской истории (в его коллекции были даже летописи с собственноручной правкой патриарха Никона). В последние годы екатерининского правления хранилище Мусина-Пушкина насчитывало не менее 1725 рукописей, и среди них – «Слово о полку Игореве». Много книг и рукописей историка Василия Татищева стало частью хранилища Алексея Ивановича, который с радостью предоставлял документы исследователям, в частности Николаю Карамзину. Мусин-Пушкин собирался пожертвовать коллекцию книг и рукописей в Московский архив Коллегии иностранных дел, но не торопился с этим, а зря. Вся коллекция (включая рукопись «Слова о полку Игореве») сгорела при пожаре в Москве в 1812 году. Сохранились лишь немногочисленные рукописи, которые в момент пожара находились на руках исследователей (в том числе те, что взял для работы Николай Карамзин). Это был страшный удар для Алексея Ивановича, но он выстоял и стал заново собирать рукописные памятники Древней Руси. Немного успел собрать: через пять лет после московского пожара Мусин-Пушкин покинул этот мир.

Александра Васильевна Браницкая (урожденная Энгельгардт, 1754–1838)

И. Грасси. А. Браницкая

Одна из красавиц эпохи – дочь сестры Григория Потёмкина Марфы – осталась в 21 год без матери и перешла на попечение дядюшки, который как раз в это время – в 1775 году – пребывает в Белокаменной вместе с императрицей. В январе в той Москве казнили Пугачёва, а в июле на свет появляется девочка Елизавета, которая получает фамилию Тёмкина, и к ее появлению могли быть причастны как князь Таврический, так и матушка-императрица (насыщенный год). Чтобы Екатерине Алексеевне было легче и веселее, Григорий Потёмкин представляет ей свою любимую племянницу Александру, которая тут же становится фрейлиной и собеседницей царицы (через 16 лет князь будет умирать у нее на руках в Яссах).

Поскольку Александра родилась в один год с будущим императором Павлом и пользовалась особым покровительством императрицы, в народе пошел слух (нам