Читать книгу - "Конёнков. Негасимые образы духа - Екатерина Александровна Скоробогачева"

до Ясинского. Желающих принять участие оказалось больше. Однако перечень был утвержден Комитетом, и некоторым художникам отказали, среди них были Б. Анисфельд, П. Кузнецов, К. Малевич, В. Мекк, Н. Тархов, Р. Фальк, А. Шервашидзе, скульптор Х. Орлова. Это вызвало целый ряд недоразумений – от личных обид до продажи картин через посредников и чуть ли не организации собственных параллельных небольших выставок. В справочнике «Выставки советского изобразительного искусства» приведен список из 74 человек – участников выставки. В специально изданном к вернисажу каталоге были напечатаны 99 фамилий художников с перечислением их произведений. Позже основной перечень расширили дополнительными листами.

Председателем выставочного комитета был объявлен С. А. Виноградов. В президиум вошли: И. Э. Грабарь, И. И. Машков, В. В. фон Мекк, И. Д. Сытин, И. И. Трояновский, К. Ф. Юон. Также присоединились Ф. А. Захаров, С. Т. Конёнков, К. А. Сомов. Был и московский комитет, в котором работали В. П. Бычков, П. П. Кончаловский, Н. П. Крымов, А. В. Лентулов, М. В. Нестеров, и другие. Поиски денег, переговоры и переписка продолжались с конца 1921-го по декабрь 1923 года[261].

Подробно о подготовке и проведении масштабной экспозиции для показа в США рассказывал И. Э. Грабарь:

«Поездка в Америку с большой выставкой картин и скульптур русских художников была задумана зимой 1921/22 года. Не знаю, кто был ее инициатором, так как я получил приглашение примкнуть к ней и даже поехать в Америку незадолго до самого отъезда, осенью 1923 года. Выставка возглавлялась Комитетом по организации заграничных выставок и артистических турне при ВЦИКе. Когда я вошел в Выставочный комитет, весь план выставки был уже разработан до мельчайших деталей. Был составлен список участников, выбрано жюри для отбора произведений, даже выработан маршрут поездки и назначен срок отъезда – ноябрь 1923 года. Было также решено заехать кому-либо из членов комитета в Куоккалу, к И. Е. Репину, для присоединения к выставке его вещей, и в Мальмё, в Швецию, для вывоза картин русских художников, застрявших там с 1914 года из-за войны: картины русских художников, выставленные на Всемирной выставке в Мальмё в 1913 году, не могли быть во время войны возвращены в Россию с гарантией сохранности, а после войны про них забыли. Поездкой в Мальмё достигались две цели: возвращение авторам их произведений, на которые они уже давно махнули рукой, и присоединение к американской выставке целой серии значительных картин.

Как водится, в назначенный срок мы не поехали и двинулись в путь только в декабре 1923 года. В поездке приняли участие… всего восемь человек.

Мы направились в Ригу, чтобы оттуда через Берлин проехать в Лондон. Я должен был ехать в Куоккалу и Мальмё, Мекк – в Париж для отбора картин у тамошних русских художников. Сбор был назначен в Лондоне. Уже в Риге, ввиду краткости остававшегося срока, было решено к Репину не ехать, и моя поездка, таким образом, ограничивалась Мальмё. В Риге мы расстались и поехали кто куда»[262].

Конёнкова не могло не радовать, что их выставку курирует опытный, знающий и энергичный Игорь Эммануилович Грабарь. Они не общались особенно близко, но тем не менее скульптору были известны вехи его творческой биографии. В них он находил немало созвучий своим взлетам и падениям, разочарованиям и свершениям. Сергею Тимофеевичу, несомненно, были интересны творческие устремления Грабаря и его человеческие качества: безмерная требовательность к себе, пристрастие к работе с натуры и передаче правды жизни в произведениях, целеустремленность в деле сохранения памятников исторического и культурного наследия, а главное, преданное служение искусству. Во многом такая направленность творческой деятельности была словно предрешена канвой жизненных событий. Одним из наиболее известных «русских импрессионистов» в череде ярких художников, несомненно, является именно Игорь Грабарь (1871–1960) – русский и советский живописец, которого часто называют «художником русской зимы».

Его личность поражает многогранностью и масштабом в сфере искусств. Грабарь вел активную общественную деятельность по популяризации искусства, внес большой вклад в реставрацию и сохранение культурного наследия страны. Его творческий путь как художника составил более шести десятилетий. Русин по национальности, Грабарь родился в 1871 году в Австро-Венгрии, в Будапеште. Когда мальчику исполнилось пять лет, семья была вынуждена уехать в Россию из-за русофильских взглядов отца будущего художника, юриста и депутата венгерского парламента. После окончания гимназии Грабарь учился в московском лицее, уже тогда мечтал стать живописцем, а потому старался быть как можно ближе к художественным кругам, регулярно посещал выставки, прежде всего в Третьяковской галерее.

Осенью 1889 года, крайне стесненный в средствах, он поступил в Санкт-Петербургский университет сразу на два факультета – юридический и историко-филологический. Начав заниматься в санкт-петербургской Академии художеств, он особенно выделил для себя мастерскую И. Е. Репина, но также учился у В. Е. Савинского и Н. А. Бруни. Летом 1895 года на каникулах Грабарь осуществил поездку в Берлин, Париж, Венецию, Флоренцию, Рим, Неаполь. В Италии его потрясли мастера эпохи Возрождения, а в Париже молодой художник был особенно вдохновлен импрессионистами и постимпрессионистами. Грабарь до 1900 года ездил по Европе «с целью детального и углубленного изучения мирового искусства и получения архитектурного образования». В этот период ему удалось побывать в США, Египте, Турции.

Вернувшись в Россию, в Подмосковье Игорь Грабарь, используя полученный в поездках художественный опыт, начал работать над ныне широко известными произведениями: «Сентябрьский снег» (1903), «Белая зима. Грачиные гнезда» (1904), «Февральская лазурь» (1904), «Мартовский снег» (1904), «Хризантемы» (1905), «Неприбранный стол» (1907). Он учитывал достижения французских живописцев, в первую очередь импрессионистов, однако старался писать «по-русски», передавая «вещественность и реальность», и, несомненно, ему это всецело удавалось. «Февральскую лазурь», одну из его наиболее знаменитых картин, написал в необычном ракурсе при трактовке пейзажа – снизу вверх и неожиданным способом – из глубокой траншеи в снегу, которую художник вырыл и в ней же писал, несмотря на морозы. Такой метод работы свидетельствовал о безграничной увлеченности искусствам, что было свойственно и Конёнкову.

В 1905–1908 годах разработка зимней темы привела Игоря Грабаря вновь к неоднозначному художественному опыту в духе импрессионизма – к попытке передать «неуловимое», а именно оттенки и фактуру инея на деревьях в разное время дня. Он написал более сотни работ, посвященных такому «убранству» пейзажей, составив живописную серию «День инея». В 1910-е – 1923 годы его деятельность стала наиболее многообразной. Сам художник называл это время периодом увлечения архитектурой, тогда же он работал в сферах музейной деятельности, охраны памятников, истории искусства, издал первую «Историю русского искусства» в шести томах (1909–1916), для которой написал важнейшие разделы, выпустил интереснейшие, не потерявшие актуальности и сегодня монографии о художниках В. А. Серове и И. И. Левитане.

Разработку концепции, организацию, проведение выставки в Нью-Йорке курировал именно он. Закономерно, что Игорь Эммануилович возглавил этот значимый международный проект. В тот период, во многом так же как Конёнков, Грабарь был на пике своих научных и творческих свершений, многих из которых достиг еще до революции, но смог сохранить ту же смысловую направленность деятельности и после событий 1917 года.

Обратимся к некоторым подтверждающим