Читать книгу - "Личная юрэй первого принца. Том 2 - Селина Катрин"

А Катэль…

Катэль уже не стоял около трона. Я даже не успела заметить, в какой миг он обратился, только золотая молния ударила в образовавшийся проём. Огненный дракон взмыл в небо следом за обидчиком. Я рванула наружу сквозь стену, благо мне ничто не помеха, и стремительно вылетела под открытое небо.

А там уже сцепились два дракона. Золото и грязно-белое пятно, огонь и, по всей видимости, какая-то особенная цветочная магия. Гигантские змеевидные ящеры кружили в вышине над дворцом, и каждый удар сотрясал воздух громовым раскатом. Катэль был крупнее, литое золотое пламя против поджарой седой жилы, и поначалу мне показалось, что всё решится в три удара.

Я ошиблась.

Рёдзи дрался не силой, а хитростью. Вначале он выпустил в морду Катэлю какое-то облако серой пыльцы, из-за чего принц принялся неистово чихать. Он вился вьюном, уходя из-под когтей противника, а затем поднырнул под крыло и вспорол Катэлю бок. Чешуя лопнула, брызнула тёмная кровь, и Катэль низко взревел. Ему было больно, и моё сердце рвануло куда-то в призрачные пятки.

— Ну же! Давай, у тебя получится! — пробормотала я, отчаянно кусая губы.

Мысль, что Катэль пошёл на это ради меня, кружила голову похлеще самого крепкого спиртного напитка. А если он не справится? Если этот старый хрыч окажется сильнее или подлее? Алое Небо — это до крови или до смерти? Краем глаза я заметила, что на улицу высыпали Икари-сан, принцы Олсандер и Эван Аккрийские, а также вся свита и ближайшие слуги первого принца. Все они явно очень сильно переживали за Катэля, были бледны, а на скулах танцевали желваки, но никто не вмешивался.

Тем временем даже получив глубокую рану, Катэль не отступал. Наоборот, он пропустил ещё один выпад, как мне показалось, нарочно, а затем поймал старого дракона в когти и рухнул вместе с ним камнем вниз, придавливая всем своим весом.

Земля содрогнулась так, что деревья и пагоду закачало. Пыль встала стеной, а когда она осела, все увидели, как золотой дракон вдавил бело-зелёного в землю, навалившись всей тушей, и прижал когтистую лапу к его горлу. Рык Катэля из трансформированного горла раскатился над всей дворцовой территорией:

— Слушай волю мою, Рёдзи, ибо Суд Алого Неба свершился и приговор его нерушим. С последними лучами заката ты оставишь Огненный Архипелаг, и да не коснётся более твоё крыло этих священных берегов. Жену твою и наследника я не трону: возьми их под своё крыло или оставь сиротами чужого ветра, то твой выбор, не мой, и до них мне дела нет, как нет дела горе до песчинки. Но запомни, и пусть запомнят все свидетели битвы! Ты посмел поднять руку на принца крови, а кто поднимает руку на кровь Аккрийских — тот сеет мятеж, и неважно, какая была причина. Отныне и впредь нет более рода Белой Лилии. Имя его я вычёркиваю из свитков Огненного Архипелага, как выкидывают сорную траву из храмового сада.

Дракон под лапами Катэля содрогнулся и прикрыл глаза. Если я хоть что-то понимала в драконьей анатомии, то отец Харуки заплакал. Голос первого принца налился громом:

— Лилия с этого дня — знак измены. Всякий, кто посмеет вышить её на шёлке, выбить на камне или начертать на знамени, будет сочтён бунтовщиком и встретит ту же участь, что и ты. А войску твоему повелеваю: с себя одежды с проклятым цветком снять и предать огню до последней нити, чтобы и пепла было не сыскать на этой земле. Остров твой и люди твои теперь склоняются под руку рода Аккрийских. А звание «доно» и титулы предков твоих я снимаю с тебя, как снимают пыль с сандалий. И не с тебя одного: всякий, в ком течёт кровь Белой Лилии, лишается родового имени, так как больше нет рода, чьё имя можно носить. Жена, наложницы, дети, племянники, дальняя родня до седьмого колена — все они безымянны, как странники без дома, и сами вольны искать себе новое имя там, где их приютят. — Он склонил исполинскую голову к самой морде поверженного, и пламя дохнуло из его ноздрей. — Отныне ты не глава рода и не господин крылатый. Ты просто Рёдзи. Прах на ветру.

Поверженный дракон согласно кивнул, и оба обратились в людей. И Рёдзи стоял на коленях, в пыли, осунувшийся, разом постаревший на добрую сотню лет.

— Приказ… принят, — глухо выдавил он.

Стражи в небесно-голубых доспехах сомкнулись вокруг него, вздёрнули за локти и повели прочь мимо застывшей толпы. Я поспешила к Катэлю. На его разорванном одеянии на боку медленно расползалось тёмное пятно.

Глава 27

Подарок невесте

Юля

После грандиозного шоу, устроенного Катэлем, во дворе образовалась суматоха. Все хотели подойти к первому принцу и засвидетельствовать своё почтение, на что Икари-сан неожиданно рявкнул и разогнал толпу, освобождая пространство вокруг принца и давая проход его высочеству к собственным покоям.

На мой взгляд, рана Катэля выглядела жутко, но стоило Икари-сану привести его и посадить на футон, как Катэль махнул рукой.

— Можешь быть свободен.

— Мне позвать исэи? — с явным неодобрением уточнил верный телохранитель.

— Само затянется, что я, не золотой дракон, что ли? Оставь меня с Юлей. Лучше проследи за выполнением приказа.

Икари-сан поклонился и вышел прочь. Я видела бледность на лице Катэля и, честно говоря, тоже хотела бы, чтобы его осмотрел кто-то разбирающийся в ранах, но у первого принца было такое решительное выражение лица, что я побоялась начинать с этого разговор. Стоило дверям сомкнуться за спиной Левого Крыла, как Катэль прикрыл глаза, шумно выдохнул и вновь их открыл. Что-то изменилось в его взгляде, когда он посмотрел на меня.

— Не верила, что я сдержу слово?

Фраза получилась насмешливой, однако я не обманывалась его напускной несерьёзностью.

— Я плохо знаю ваши законы и не представляла, что такое вообще возможно, — пожала плечами, подлетая ближе.

Катэль покачал головой.

— Если помолвка между старыми драконьими родами заключена, то для её разрыва нужна очень веская причина. Если бы я объявил, что отменяю прежнее решение о женитьбе, то Рёдзи поднял бы против меня свою армию, да и старейшины встали бы на его сторону.

— Так вот почему ты тянул до дня свадьбы, — осенило меня, — чтобы Рёдзи не мог подготовить войско!

— И чтобы всплыла правда о прошлом Харуки, — кивнул Катэль. — В таком случае старейшины