Читать книгу - "Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945 - Ирина Валентиновна Роскина"

огороде для нее детская шутка по сравнению с прополкой пшеницы там, ноской воды для поливки и т. д. Тем не менее там умерло уже пять ребят, из которых четыре от туберкулеза, который там очень развился[447]. Катюшу исследовали очень тщательно, зная о Нине, но у нее никаких явлений нет, она вообще в цветущем состоянии, имеет хороший запас для Салды. Девочка она действительно прелестная, я все-таки четыре года не жила с ней[448] и встречала поверхностно. Она получила хорошие трудовые навыки в лагере, ее обычная рассеянность куда-то пропала, она хозяйничает без меня очень аккуратно, любит шить, все себе починяет, конечно, неумело, но во всяком случае для Ниночкиной дочки и Сарриной внучки это просто удивительно. Сходство с Ниночкой внешнее у нее бывает иногда, она очень мило шутит, сохраняя полную серьезность, вскидывает глаза, как это делала Ниночка, обожает воду и мытье. Слушается меня с такой кротостью и беспрекословностью, которой я не избалована. Она постоянно говорит в настоящем времени о родителях и их квартире, так что чувствуется, что ясного отчета она себе не отдает все-таки и невозвратимость всех потерь ею еще не усвоена. Я несколько дней оберегала ее от показывания вещей из привезенного чемодана, боялась сильного впечатления, я сама была подавлена после его просмотра – но нет, кроме радости при виде ее и Ниночкиных вещей я не заметила никакой реакции. Между прочим там есть хорошая Саррина вязаная кофта, из которой я в будущем думаю сделать Катюше рейтузы, в лагере у нее пропали, и она себе отморозила ляжку. Носить как жакет не придется, он громадный, а мне его жалко – это дивная шерсть. Сейчас я смастеряю ей костюмчик, но в общем шить мне некогда. За отсутствием платежного товара – еды и табака – я не могла никого нанять в помощь, Катюша привезла нам махорки и сейчас мне пять соток окучили. Но там и мне еще хватает работы по горло, последние дни я по 4–6 часов ежедневно там, дома делю три обеда на девять частей (утро и вечер), довариваю, конечно, но картошки у нас почти нет, два ведра едим с 1/VII. Тем не менее мы вполне сыты, обед и ужин всегда из двух блюд, после недельного перерыва (впервые в Салде) у нас опять много масла и сыра, есть яички, немного муки. С сахаром труднее, но на два раза в день хватает. Ягод почти не видим, так как черника 20 р. стакан, а земляника только на хлеб, ходить же сейчас из-за огорода не могу. Сережа лежит уже неделю, хотя врач ставит диагноз плеврит, я считаю, что малярия, скачущая t° и боли в обл. селезенки. Он очень изменился за время болезни, плохо ест, сегодня, если будет подъем, буду брать кровь на анализ. Я научилась ставить банки! Как видишь, мамуся, забот у меня полон рот, а тут я еще нашла мастера, сделала табурет, сейчас нашла другого, он обещал сделать шайку для мытья, которой у меня до сих пор нет и о которой я мечтаю, – хожу к каждому по 10 раз, конечно, унижаюсь и кланяюсь. У нас был Ривош[449] в гостях, оставил нам чекушку водки и буханку хлеба, за первую я получила 400 гр песку, за вторую старую ванночку для стирки белья. Дети ссорятся без конца, а с Катенькой у них отношения очень ласковые, Женя целует ей руки все время, а Сергей острит во все лопатки. На днях я купила за 100 р. кило мелкой рыбешки, молоть было нечем и я ее так зажарила. Дети плевались во все стороны и копались без конца, я говорю Сергею: будет ли этому конец? Он совершенно серьезно мне отвечает: хочу растянуть удовольствие. Общий взрыв хохота! Вообще у нас очень оживленно. Целую тебя и ребят. Лида

Получила ли Наташа мое письмо?

201. Р. Н. Рабинович – Л. Д. Гринберг (из Черной (ст. Шабуничи) Краснокамского р-на Молотовской обл. в г. Верхняя Салда Свердловской обл.). 22 июля 1942

Дорогая Лидуся! Твое последнее письмо от 8.VII, и я очень беспокоюсь, что означает твое молчание? Здоровы ли вы все? Приехала ли наконец Катюша? У нас шла перерегистрация всех неработающих на предмет сбора грибов и ягод для государства. Норма ягод 3 кг в день, нежелающие лишаются хлеба[450]. Мне разрешили сдавать грибы по возможности – без нормы – с этим я согласилась, но своих талантов еще не проявила. Меня тревожит твоя судьба, Лидусенька, что у вас? Гоге я писала, чтобы искал комнату, а сама теперь в трепете, понимаешь, из каких опасений? Был план лагерь на зиму переселить в Молотов. Это было бы идеально, но нет помещения, и, кажется, план не осуществится. Писала тебе, что связала кофточку Наде Фридланд. Она мне заплатила 1200 <г> муки, 400 хлеба и даст еще чего-нибудь. Я очень довольна, если бы можно было так подрабатывать. Получила письмо от Раи[451] из Казани, Она очень тепло приглашает Катюшу к себе. Еще получила от Надежды Веньяминовны ответ на мой запрос о Нюше[452]. Она жива, работает уборщицей лестницы в том же доме (ул. Желябова 6/8 кв.53). Ребята здоровы, только у Наташи начались фурункулы. От тебя у нее письма не было. Я писала Сереже и Женичке. Обнимаю всех вас.

202. И. И. Гринберг – Л. Д. Гринберг (из г. Молотова в г. Верхняя Салда Свердловской обл.). 22 июля 1942

Дорогие! Очень давно от вас ничего не имела – что это значит? Я, правда, тоже не балую вас и очень каюсь в этом! Но я очень много работаю, устаю, и обстановка у меня отнюдь не располагающая. Я жива, здорова, относительно сыта, что же еще надо?

Получила очень страшное письмо от Л.Абр. Каца[453] о смерти тети[454]. Она умерла в марте, проклиная меня за то, что я ее бросила одну! Часть вещей, наиболее ценные, отдала Л.Абр., чтобы он делал с ними, что хочет, но чтобы они ни в коем случае не достались ни мне, ни кому-нибудь из родственников. И еще много разных деталей. Но я знаю, что я чиста и перед ней и перед памятью папы: всю жизнь я делала для нее больше, чем она заслуживала. Вот, одним словом! Когда будет оказия, напишу об этом более подробно. Приехала ли Катюша? Крепко-крепко ее целую, мою дорогую девочку. Мальчиков, конечно, тоже. Кое-что для вас припасено, ждет оказии. Целую и жду писем – это единственная