Читать книгу - "Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945 - Ирина Валентиновна Роскина"

меня.

Что же касается лично меня, то у меня жизнь проходит в суете. Комната очень хорошая, чего не могу сказать о сожителях. Люба лучше и порядочнее Нади, но она груба и хамка, а Надя просто сволочь – воспитанная и рафинированная. Надолго ли меня хватит – не знаю. В комнате вечно народ, о работе нечего и думать, я готова рыдать от злости. Правда, много ходит ко мне народу – и по книге и по личным ко мне чувствам – это просто ужасно. Кроме того, и это самое страшное, у нас в комнате кроме кроватей есть диван. И вся Черная считает его своей собственностью. Каждое утро в 7 ч. 15 мин. нас будит очередной Черняк с отпрыском или один и, радостно поглядывая на черное чудовище, говорит: «Ах, у вас диван! Можно значит переночевать?» И ночует! А выкинуть его тоже нельзя, в нем ящик, куда мы уложили теплые вещи в нафталине. Вот и страдаем молча. Правда, не всегда молча – иногда меня прорывает и я начинаю бросаться на людей. Вообще, слухи о моем хорошем характере, как оказалось, очень преувеличены, как оказалось – условия эмиграции мне не по плечу. Я веду себя как типичный Дон-Кихот, требую справедливости, скорблю о подлостях и т. д. и т. д., а люди кругом – ух, брр!

О Черных тебе, наверное, пишет Роза Наумовна. Там очень голодно и все, кто может, хотят устраиваться в Молотове. Муж Ирины Карнауховой, приехавший недавно, уже устроился на работу и получил комнату, пропишется здесь для карточек и Ирина.

Приехала Марина Катенина[420], вот она приятная женщина. Она живет в гостинице, в 175 комнате, в той, где я жила раньше, но все время гостит у нас. Я ее очень люблю, но… Короче говоря – сказать нечего.

Не помню, писала ли я, что умерла тетя Шарлотта? Я просила (через летчиков) Наточку[421][неразб. ], невестку Нади Фридланд, узнать детали – она написала мне, что ходила несколько раз к управхозу, но что тот никаких подробностей не знает, даже дату смерти. Комнаты заперты, вещи пока целы и ключи у нового дворника, премированного «за честность и добросовестность». Я посылаю ей нотариальную доверенность. Вообще она чудесный человек.

У меня просьба. Если Зильберман поедет в Ленинград, он, наверное, увидит своего родственника Германа[422]. Пусть передаст ему прилагаемое письмо. А за сим – до свидания.

Жара меня доконает – я ее ведь очень плохо переношу. Еще раз спасибо за посылку, я ее послала всю Розе Наумовне и только попробовала кусочек колбасы и кеты. Солоно и вкусно. В моей посылочке больше хозяйственных предметов, чем еды, ее, вернее, совсем нет. Пряники больше не бывают, пока что последние из могикан. Впрочем, говорят, что будут опять. Ваша Белла

Стыд и позор, что я ничего ребятам не посылаю подарочного, в связи с переходом в следующие классы. Но – ничего не найти, даже я бессильна! Крепко их целую и горжусь обоими.

188. Неизвестное лицо – М. И. Гринбергу (из Ярославля в г. Верхняя Салда Свердловской обл.). 10 июня 1942

Уважаемый Марк Иосифович! Спешу сообщить Вам результаты моих розысков вещей Вашей родственницы Нины Лазаревны Френк.

Только вчера окончательно выяснил, что она скончалась в Ярославле 30 апреля с/г. Хотя это известие и очень печальное, я думаю, что Вам интересно знать обстоятельства ее смерти. Первоначально она помещалась в стационаре ЩП-9 из-за сильного истощения организма. Там она пробыла до 3 апреля, когда она перешла, по совету знакомых архитекторов, в другой стационар, где заразилась сыпным тифом. 16 апреля ее перевели в инфекционную больницу № 3. Чувствуя себя очень слабой, она написала доверенность на имя секретаря Ярославского Союза архитекторов Гайлит, с тем, чтобы ему, в случае ее смерти, передали принадлежащие ей вещи. Как мне сообщили в больнице, Гайлит получил их. Кроме того, он получил из камеры хранения ст. Всполье, кажется, два чемодана. Ему же передали два обручальные кольца.

Так как учет эвакуированных из Ленинграда поставлен весьма посредственно (первоначально мне сказали, что она выписана из стационара для дальнейшего следования), лишь случайно мне удалось напасть на ее след. Я решил взять в больнице официальную справку о ее смерти. На всякий случай сообщаю Вам адрес ее родственников, который был записан на одной из бумажек: Омская обл. Упорорвский район, деревня Емуртла, лагерь Архфонда, Френк Е. Г.

Проверить положение с вещами Н. Л. я не смог, так как мне необходимо выехать в Москву.

С искренним приветом [подпись неразб.[423] ]

189. Р. Н. Рабинович – Л. Д. Гринберг (из Черной (ст. Шабуничи) Краснокамского р-на Молотовской обл. в г. Верхняя Салда Свердловской обл.). 10 июня 1942

Дорогая Лидуся! Читала твою телеграмму Белле о возможной оказии в Ярославль. Со дня на день я жду письма Гайлита, которому я писала, что пришлю человека с моей доверенностью, но почему-то еще не получила его подтверждения.

Благодарила тебя за посылочку и забыла упомянуть о чулках, которые вызвали у меня большой восторг. Алешины все чулки в одних заплатах. Табак вызвал большую благодарность и восхищение твоей внимательностью, но острота этого дефицита смягчилась, потому что в лагере стали выдавать служащим табак. Ал. Ивановна передает привет и передает, что твои срезы все посажены и мы ждем от них урожая. Все поражаются твоей трудоспособности. Такую площадь обработать – не фунт изюма. Много ли работал Мара и кто тебе помогал? Удалось ли тебе достать картофеля на расход? Мне выдали 200 гр масла и 300 песку, но он американский[424], не сладкий, одна надежда, что это за май и в июне может быть дадут еще. Молока у детей не стало, картофеля и мяса тоже, так что они не слишком сыты, благо хлеба дают по 600 гр школьникам. Пиши обо всем. Крепко целую всех вас. Что с пайком по приказу № 37?

190. М. И. Гринберг – Нине Марковне Оль (черновик) (из г. Верхняя Салда Свердловской обл. в г. Свердловск). 23 июня 1942

Многоуважаемая Нина Марковна, по поводу открытки В. С. Косарева[425], которую привез т. Биндлер[426], могу сказать следующее: мы получили много писем от наших друзей и друзей Ниночки (Заславская, Зейтленок, Ральбе)[427]. Все друзья предлагают взять Катюшу к себе, но одновременно все признают наше первое право на это. Ближайшими родственниками Катюши со стороны Гр. Хар. является его брат – Дм. Хар., проживающий в Киеве, временно живет в Молотове в гостинице, со стороны Ниночки – мы. Мы имеем то преимущество перед Дм. Хар., что Катюша росла с нашими ребятами и к нашей семье она привязана,