Читать книгу - "Сын помещика 17 - Никита Васильевич Семин"

Игнатьев, который изначально не хотел вводить реформу во всей губернии разом и был рад, что работа пока идет лишь в Хвалынске и Дубовке, тут же решил поддержать великого князя:

— Я, Виктор Никитич, вам вот что скажу, — губернатор погладил карту ладонью. — У нас в губернии оброк в двух уездах, а в остальных — или барщина, или пополам. Ежели мы разом посадим комиссии везде, то в барщинных уездах не мужик, а помещик станет своих крепостных на бунт подбивать, распуская лживые слухи. И чтобы разом везде не полыхнуло, и надобно по уезду в неделю вводить. И то — это очень быстро получается. Вон, в Дубовке уже были беспорядки. Хорошо хоть там капитан справный, свое дело знает. И матросы имеются — чай, портовый город. Но не будь их без крови бы могло не обойтись. А вы торопитесь. Это боком нам всем выйти может.

Панин посмотрел на него долгим взглядом и ничего не ответил.

Кавелин развязал папку и выложил на сукно тетрадь с закладками.

— Тогда, господа, у нас еще один вопрос, — сказал он. — И он, полагаю, поважнее порядка в уездах. Жалованье, — припечатал Кавелин, словно штамп поставил. — В положении написано: члены уездных комиссий служат без оклада, покуда не пойдут артельные сборы. Мы это писали, и такова была воля государя, чтобы на казну обременение сильное не вешать. Но на местах выходит так, что без оклада здесь и сейчас, а не позже со сборов, люди не сильно рвутся место получить. И идут туда либо по указу сверху, либо те, кто в иных местах себе работу не нашел. И это надобно менять, иначе уездные комиссии свою функцию не выполнят, либо выполнят спустя рукава, что к бардаку приведет и большим проблемам.

Игнатьев придвинул к себе папку.

— Из Хвалынска мне пишут ровно о том же, — сказал он. — Дозвольте, ваше высочество, я прочту.

Константин Николаевич кивнул. Губернатор развернул лист и прочел вслух, не торопясь, ту самую приписку, где исправник просил жалованье хотя бы писарю и казначею. Когда он дошел до последней строки, в зале стало слышно, как за окном скрипят полозья по накатанному снегу.

— Это он складно пишет, — усмехнулся Панин. — А что по делу предлагает?

— Панфилов просит жалованье выделить. Покуда только казначею и агроному, — Игнатьев положил лист.

— Казна на это денег не давала и не даст, — покачал головой Константин Николаевич. — В указе сказано: жалованье из артельных сборов. Как артели пойдут, так и будет чем платить.

— Артели будут собраны к посевной, — заметил Игнатьев. — А первые сборы, особливо с земельных артелей, раньше осени ждать нет смысла. И до того комиссии придется работать лишь с надеждой, а на пропитание искать из своего кармана. Я не стану спорить с указом, ваше высочество, я говорю о том, что вижу. Кто месяц проработал за совесть и не получил ничего, тот второго месяца не проработает. Даже если справно свою лямку тянуть будет, но без рубля в кармане ему подработку на стороне искать придется. Или мздоимством заниматься, чего нам не требуется и чего мы хотим избежать всеми силами.

Константин Николаевич нахмурился и спросил:

— Проблему я услышал, а решение у вас имеется?

— Исправник из Дубовки, капитан Губин, писал, что у них местный помещик деньги занес ради найма казначея и агронома, в виде пожертвования на нужды реформы. Винокуров пишет, что это можно по всей губернии распространить, а взамен тем помещикам дать право первого выбора себе артели.

Великий князь кивнул и достал два письма.

— Самарин с Винокуровым мне тоже писали, как у них дело движется. И об этом упоминали оба, — хмыкнул он. — А вы что думаете, господа? — повернулся мужчина к Панину и Кавелину.

— Ваше высочество, — начал Константин Дмитриевич, — это надобно взвесить. Сегодня помещик выбирает артель за пожертвование, а завтра пойдет слух, будто он ее купил и вместо крепостных получил мастеров себе в услужение.

— Артель собирается по согласию, Константин Дмитриевич, — не согласился Константин Николаевич. — Это в указе и в проекте. Мужик в нее идет сам и в книге ставит крест или подпись, что идет. А главное — каждый пишет, хочет идти под руку определенного помещика, али нет. И те артели, что не захотят под руку к помещику идти, ему на выбор даваться не будут.

— Тогда так и надобно записать в разъяснении: право первого выбора, но без принуждения. Помещик выбирает из тех, кто сам изъявил желание. Ежели он берет артель, а люди в ней не согласны идти под его руку — выбор отменяется, и деньги остаются пожертвованием без всяких прав.

Панин, слушавший с закрытыми глазами, открыл один глаз.

— А ежели он внес две тысячи и ему отказали, он завтра же потребует их назад и напишет в Петербург.

— Пусть пишет, — пожал плечами Кавелин. — Мы ему ответим, что пожертвование есть пожертвование, а не купчая. Иначе мы в одном уезде соберем деньги и отдадим мужика в те же руки, из которых его только что выпустили.

Игнатьев слушал и вертел в пальцах карандаш. Про право первого выбора он думал то же, что Кавелин, и даже резче: у него в губернии помещиков знали по отцам и дедам, и всякий такой выбор через год стал бы обычаем, а через два — законом на местах. Потому спорить с высказыванием не стал. Только добавил:

— Пожертвование — дело добровольное. Я бы приписал в разъяснении еще одно: пусть жертвователь пишет на бумаге, что дает деньги без всяких условий, кроме права первого выбора. Тогда, ежели он вздумает потом попрекать комиссию, у нас будет чем ему ответить.

Константин Николаевич кивнул и сделал пометку.

— Принято. Так и пойдет по всем уездам. А теперь, господа, послушаем Петра Петровича, зачем он к нам приехал.

В зал зашел Семенов, изрядно удивив остальных своим присутствием. Ведь все помнили, что он уехал в Хвалынск вместе с Винокуровым, а тут вдруг в Саратове оказался.

Зайдя в зал и поприветствовав собравшихся, Семенов сказал, зачем прибыл:

— Полагаю, всем вам было бы интересно выслушать от очевидца, как проходило оглашение вести о реформе, и как она была принята народом на площади?