Читать книгу - "Хакеры Lazarus. Кибервойна Северной Кореи — от Голливуда до мировых финансов - Джефф Уайт"

долларов, а она охотно согласилась принять от японцев в двадцать раз больше. Всё это выглядит крайне подозрительно, но Перера отрицала, что нарушила закон. «Мы не отмываем деньги. Ничего такого мы не делали», — сказала она Анису.

По мере того как всплывали новые подробности о том, что произошло в Shalika Foundation, власти Шри-Ланки изъяли паспорт Переры, а также паспорта всех остальных директоров фонда и её посредника11. Уголовное расследование на Шри-Ланке продолжается. На момент написания книги судьба Переры неизвестна. На мои сообщения она больше не отвечает. Шихар Анис тоже пытался её разыскать, но безуспешно. Ясно одно: жизнь Шалики Переры непоправимо искалечена.

В этом смысле её история похожа на историю Майи Сантос-Дегито — управляющей отделением RCBC в Маниле, через которое отмыли 81 млн долларов из украденных денег. Обе серьёзно ошиблись в оценках и не заметили очевидных тревожных сигналов, но обе оказались втянуты в схему, почти наверняка куда более масштабную и опасную, чем они могли себе представить. У обеих жизнь перевернулась. Обе — женщины. Трудно не прийти к выводу, что у вопроса о том, кто попадает в жернова глобальных махинаций группировки Lazarus, есть гендерная сторона.

Есть у филиппинской и шри-ланкийской операций и другие сходства. В SWIFT-переводах, по которым 81 млн долларов ушёл в Манилу, платежи были замаскированы под пожертвования Японского агентства международного сотрудничества на инфраструктурные проекты — то же объяснение использовали и для перевода в Коломбо12. Оказывается, у Банка Бангладеш давние связи с этим агентством — они тянутся с 2012 года13. Хакеры Lazarus, должно быть, это выяснили, потому что прикрывались именем JICA при переводах в обе страны. (Во избежание недоразумений: в JICA говорят, что понятия не имели об использовании своего имени, и к делу агентство отношения не имеет.)

Однако между тем, что произошло на Шри-Ланке, и тем, что произошло на Филиппинах, есть и важные различия. И чем лучше вы будете понимать эти различия, тем яснее станет, как важно и дальше копать шри-ланкийскую линию этой истории.

Как вы, возможно, помните, второпях выводя миллиард долларов со счёта Банка Бангладеш в ФРБ Нью-Йорка, хакеры почти во всех транзакциях не указали банк-посредник. Во всех, кроме одной, — перевода в Shalika Foundation.

Есть и ещё одно любопытное различие между шри-ланкийской и филиппинской операциями: проекты JICA, указанные в переводах на Филиппины, были настоящими программами, которые агентство в своё время поддерживало, — инженерные проекты, строительство мостов, общественный транспорт и так далее. Отсюда следует, что, взломав Банк Бангладеш, группировка Lazarus просмотрела прежние переводы банка, наткнулась на пожертвования JICA и скопировала реквизиты, чтобы филиппинские переводы выглядели законнее.

На Шри-Ланке было иначе. Здесь хакеры Lazarus состряпали вымышленный проект JICA — тот самый «проект модернизации электрификации сельских районов» для молочной фермы, упомянутый в письме Шалике Перере. Почему? Потому что именно на этот проект Перера и пыталась найти деньги. Но откуда хакерам было о нём знать? Задумайтесь: о проекте им наверняка рассказали либо сама Шалика Перера, либо её посредник, либо японский жертвователь Тадаси Сасаки.

Шри-ланкийский эпизод выделяется и сроками. На Филиппинах на подготовку ушёл год: нужно было открыть фиктивные банковские счета, договориться с операторами казино и набрать сеть посредников. На Шри-Ланке всё провернули гораздо быстрее. С того момента, как Шалике Перере велели открыть банковский счёт, и до поступления денег прошло всего десять дней. И в этот короткий промежуток Перере вручают фальшивое письмо JICA, которое затем используют, чтобы перевод выглядел законным. Кто бы ни помог группировке Lazarus наладить эту часть операции по отмыванию денег, у него был куда более быстрый и прямой выход на хакеров, чем у сети на Филиппинах.

И наконец, различаются суммы. Изначально на Филиппины предназначалось около 931 млн долларов, а на Шри-Ланку отправили всего 20 млн долларов. Почему? Плата за услуги? Ошибка? Пробный запуск?

Если кто и может помочь ответить на эти вопросы, так это Тадаси Сасаки — японский жертвователь, который так старался, чтобы деньги пришли в страну. Но если у Шалики Переры и её коллег отобрали паспорта и тем самым заперли их на Шри-Ланке, то Сасаки эта участь миновала. Он уехал из страны, и я решил, что больше мы о нём не услышим. Я ошибался. Но прежде чем к этому перейти, нужно разобраться с вопросом пошире: как японец вообще мог оказаться втянут в северокорейские дела? Оказывается, две страны связывают глубокие узы, уходящие в прошлое на десятилетия, и преступность давно вплетена в эти отношения.

Как мы уже говорили, с 1910 по 1945 год весь Корейский полуостров был японской колонией. Неудивительно, что многие корейцы оказались в Японии — кто по своей воле, а кого привезли туда как рабочую силу. После окончания Второй мировой войны многие из них остались в Японии. Когда в 1953 году Корея окончательно разделилась на Север и Юг, положение стало запутанным. Одни этнические корейцы в Японии встали на сторону Севера, другие — Юга, третьи метались от одного к другому, а четвёртые просто надеялись, что воссоединение положит конец всем спорам. Чем враждебнее становились отношения между двумя Кореями, тем глубже порой становился раскол и между общинами диаспоры в Японии. Правители Северной и Южной Кореи были не прочь время от времени подлить масла в огонь. В 1959 году тогдашний лидер Ким Ир Сен выступил с речью, в которой пообещал льготы всем корейцам в Японии, кто пожелает вернуться на родину: бесплатное жильё, бесплатное образование, бесплатное лечение. Среди тех, кто откликнулся на предложение, был борец, чья дочь со временем приглянулась сыну Ким Ир Сена — Ким Чен Иру. У них, в свою очередь, родились трое детей, и один из них стал нынешним правителем Северной Кореи — это Ким Чен Ын. (Большинству северокорейцев об этом, разумеется, не рассказывают: насколько им известно, вся семья Кимов родилась и выросла в пределах страны.)

Но если правители Северной Кореи сулили возвращающимся эмигрантам жизнь со всеми благами в социалистической утопии, то в действительности всё оказалось совсем иначе. Родственники из Японии, приезжавшие позже навестить вернувшихся, обнаружили то, что Северная Корея годами скрывала от внешнего мира: нехватку продовольствия, репрессии и изоляцию. Тем временем Япония выходила в число ведущих экономик мира. Те в Японии, кто по-прежнему симпатизировал Северной Корее, стали поддерживать режим — слали в КНДР подарки и деньги.

Сотни тысяч этнических корейцев в Японии по-прежнему подвергались дискриминации — отчасти это было наследием колониального прошлого страны. На них навесили ярлык дзайнити — «иностранцы», и им было трудно добиться признания в японском обществе. Как сказал один эксперт моей соведущей по подкасту Джин Х. Ли, они стали жить