Читать книгу - "Тревожная жизнь. Дефицит и потери в революционной России - Уильям Розенберг"

обороне государства — что, по мнению Родзянко, служило откровенным признанием неспособности промышленности и правительства наладить снабжение армии[342]. Вскоре после этого по данному образцу в особое совещание был также реорганизован Топливный комитет Министерства путей сообщения. В дальнейшем и сама Дума, собравшись на очередную сессию в августе, учредила еще два особых совещания — одно занималось поставками продовольствия, а другое транспортом, уделяя основное внимание железным дорогам.

Военно-промышленные комитеты и особые совещания

Ключевое место в планах председателя Думы занимало участие представителей от общественных организаций, включая частные организации промышленников, а также союзы городов и земские союзы, отныне работавшие скоординированно[343]. На попечении у этих союзов, на которые уже была возложена задача ухода за ранеными и обеспечения им средств к существованию, к лету находилось более 1,1 млн солдат, которым они помогали как могли, несмотря на свою неподготовленность. Кроме того, ими было распределено почти 7 млн продовольственных пайков и более 2,5 млн предметов одежды[344]. Как было известно Родзянко, его точку зрения разделяли не только князь Г. Е. Львов из Земского союза и ведущие думские фигуры, но и видные члены Совета съездов представителей промышленности и торговли — организации, координирующей работу местных и региональных производителей и коммерческих групп. 26 мая 1915 года в Петрограде участники 9-го Съезда представителей промышленности и торговли выслушали страстное выступление прогрессивного московского текстильного магната П. П. Рябушинского, требовавшего от коллег отдать для войны все[345].

Рябушинский и его единомышленники уже в 1905 году пытались создать организацию московского делового сообщества вне рамок платформы либеральных реформ. Основанная ими Прогрессистская партия продолжила борьбу за обещанные в 1905 году реформы после того, как режим стал тянуть с их осуществлением. Делегаты Думы от прогрессистов в сотрудничестве с Гучковым и другими октябристами, а также многими кадетами старались уменьшить роль петроградских промышленных трестов, мешавших предпринимательской независимости. Они возмущались тем, что их петроградские коллеги, например А. И. Путилов, пользовались связями со столичными министерствами и банками в своих личных интересах, что препятствовало более широкой консолидации российского делового сообщества. Как показал Альфред Рибер, у двух крупнейших сообществ российских коммерсантов и предпринимателей не существовало какого-либо общего социального или политического сознания, которое бы связывало их или объединяло вместе с мелкими производителями и торговцами в сплоченную и уверенную в себе социальную группу[346]. Более того, по мнению Рут Руза, уже с первых дней войны в печати появлялись выпады в адрес предпринимателей, делавших вид, будто ничего не случилось[347]. Тем не менее в мае 1915 года, на 9-м Съезде представителей промышленности и торговли, были предприняты серьезные усилия по сплочению промышленного и коммерческого сообществ ради их работы на войну[348].

Среди промышленников и общественности уже предпринимались шаги в этом направлении. Они включали создание общероссийской сети местных военно-промышленных комитетов (ВПК), которые должны были состоять из ведущих представителей промышленности и коммерции на местах и подчиняться Центральному военно-промышленному комитету (ЦВПК) в Петрограде. Выдвигались даже идеи об участии в этих комитетах самих рабочих, чья точка зрения считалась важной при выработке новых производственных процедур и тарифных сеток. По мнению социал-демократов, придерживавшихся оборонческих позиций, преимущества, проистекающие из участия рабочих в ВПК, были связаны с видением дальнейшего хода российской истории. Это позволило бы организовать рабочих, повысить их сознательность и подготовить их к исполнению активной политической роли в грядущей социал-демократической России, на которую возлагал надежды Большой социал-демократический сценарий. При поддержке Совета съездов ЦВПК был поспешно организован к концу мая 1915 года, а 2 июня состоялось его первое заседание под председательством лидера партии октябристов Гучкова и текстильного магната, прогрессиста А. И. Коновалова — им обоим в 1917 году предстояло стать министрами. ЦВПК немедленно обратился к торгово-промышленным группам по всей стране с призывом создавать местные ВПК, и многие с энтузиазмом откликнулись на этот призыв. Одним из первых шагов ЦВПК стало утверждение проекта устава, резко ограничивавшего объемы реквизиций, проведение которых предполагалось поручить только что созданному Особому совещанию по обороне[349].

Одна из главных целей ЦВПК заключалась в получении полномочий на заключение контрактов и надзор за их выполнением от имени государства. Предполагалось, что в сотрудничестве с местными комитетами ЦВПК будет координировать сложную задачу управления контрактами и выделения государственных средств для их оплаты. Члены ЦВПК, понукаемые Родзянко, были намерены добиться даже ликвидации дефицита товаров первой необходимости путем передачи этого обязательства в такие же «ответственные» руки, как их собственные[350]. При том что процесс по-прежнему сопровождался трениями, насущные потребности взяли верх. В начале июля армии Юго-Западного фронта по-прежнему отступали из Галиции, а армии Северо-Западного фронта готовились оставить Варшаву.

1 июня 1915 года, именно в тот момент, когда конфликт между рабочими и управляющими на костромских ткацких фабриках перерастал в крупнейшую в России забастовку после начала войны, Особое совещание по обороне формально одобрило инициативу ВПК, который был уполномочен исполнять роль агента Военного министерства при распределении заказов. ЦВПК получил первый аванс в 3 млн рублей на поставку снарядов. На следующий день торжествующие руководители ЦВПК открыли свое представительство в Петрограде на Литейном проспекте, 46, — в том же доме, где, совсем неподалеку от главных учреждений империи, располагалась и штаб-квартира Совета съездов. К середине июня в составе ЦВПК насчитывалось девятнадцать отделов. Кроме того, он получал от Министерства финансов сведения о субсидиях, выдававшихся российским производителям[351]. Ответственные деятели, кажется, наконец получили желанные полномочия.

Делегирование полномочий, работа на местах

К началу июля 1915 года, когда в стране после некоторого затишья вновь разгорелся кровавый трудовой конфликт, в доме на Литейном развернулись активные дискуссии, а сам он быстро превратился в оживленное место собраний, участниками которых были многие видные коммерческие и финансовые деятели Петрограда: это место сохранит свое значение вплоть до весны 1918 года. Некоторые из этих собраний были официальными (и зафиксированными в журналах заседаний ЦВПК), другие менее формальными, однако и первые, и вторые отражали растущее беспокойство по поводу способности властей наладить адекватное снабжение армии и страны продовольствием и товарами первой необходимости. Правительство раздавало кредиты на миллиарды рублей, не имея почти никакого представления о ситуации на местах и о том, будут ли эти кредиты использованы с толком[352].

Огромные размеры страны и разнообразие местных экономик создавали серьезные проблемы, связанные с планированием, производством и особенно распределением дефицитных товаров. Местные городские думы, всевозможные совещания и особенно провинциальные земства являлись важным элементом местного управления, но, как мы видели, они не были столь развиты и сильны, чтобы противостоять последствиям дефицита и потерь, порожденных войной. Земства, представляющие как крестьян, так и помещиков, так и не были созданы на волостном уровне и нередко