Читать книгу - "Доктор Никто - Андор Габор"

— Эльза заболела, — объяснила госпожа Готхельф. — По нам это сразу можно заметить.

До обеда Эльза не выходила из своей комнаты, а спустившись, поздоровалась с Яношем очень холодно и сдержанно и, даже когда по ходу разговора ей нужно было обратиться к гостю, избегала называть его по имени.

После обеда Янош сам попытался заговорить с ней.

— Вы больны, Эльзушка?

— Нет.

— Тогда чем-то удручены?

— Просто хандра. Нервы.

— Пока я был здесь, я ни разу не видел, чтобы вы нервничали.

— Я и сейчас не нервничаю. Оставьте, пожалуйста, меня в покое с вашими расспросами. А если вы действительно хотите оказать мне любезность…

— Как же не хотеть? — с искренним теплом в голосе проговорил Янош и взглядом погладил ее негритянское личико.

«Зачем он притворяется? Как он смеет притворяться передо мной», — возмутилась про себя Эльза. А вслух сказала:

— …если вы хотите оказать мне любезность, уговорите наших уехать завтра же в Будапешт. Они торчат здесь, считая, что этого требует приличие. Словом, ради вас.

— Эльзочка, ведь такие вопросы вы всегда улаживаете очень просто, сказав напрямик.

— Мне надоело напрямик.

— Кто-нибудь обидел вас?

— Обидел.

— Чем?

— Этого я не скажу.

— А кто?

— И этого не скажу.

— Вы на меня сердитесь?

Эльза заколебалась: может, действительно, сказать ему все? Но тут же подумала, что не имеет на это никакого права.

— Нет, — отвечала она, — не только на вас. На всех. Уговорите моих стариков, я буду вам благодарна.

Яношу было жалко, что его отсюда деликатно выставляют и что у Эльзы дурное настроение. Все же он посоветовал Готхельфам-старшим уехать, если Эльза плохо чувствует себя в Лелле.

— Вам не кажется, господин редактор, что это просто каприз?

— Даже если и каприз, все равно нужно его исполнить. Эльза такая славная девушка, что заслуживает того.

Назавтра начали готовиться к отъезду. Янош уехал еще с утренним поездом. Хозяева собирались сделать это только на следующий день. Но когда семейство вернулось со станции, Эльза вдруг принялась помогать садовнику поливать сад. Она сама держала шланг, обрызгала водой всю прислугу, потом придумала поливать стены виллы, вобравшие в себя за день много тепла. А когда сынишка садовника не смог подкатить тележку с бочкой воды к одной клумбе, она помогла ему толкать тележку.

Готхельфы, увидев старания Эльзы еще с дороги, через решетку сада, не знали, что и подумать.

А Эльза уже кричала им издали:

— Эмма! Нитуш! Идемте кататься на лодке. Нет, без паруса, не бойтесь! Я сама буду грести!

— Что с тобой? — спросила мамаша Готхельф.

— Прошла хандра.

— Теперь, в последний день? Жаль, что так поздно.

— Почему в последний?

— Так ведь мы уже все упаковали.

— Распакуем.

Готхельф покачал головой. Нитуш возмущалась. Эмма ничего не понимала. Зато мамаша Готхельф острым женским глазом тотчас же разглядела, что ее дочь влюблена. В господина Никтоци. Такой диагноз очень понравился ей. Додуматься же, что дочь ее ненавидит этого человека, она не могла. Для этого она не видела никаких причин.

И когда за обедом каждый на свой манер высказал Эльзе собственное мнение, семья решила остаться отдыхать в Лелле.

— Как увы, что не есть Красавчик, — выразила свое сожаление француженка.

— Ничего, — заметил Готхельф. — Как привыкли, так и отвыкнем. Только бы не оскорбился, когда узнает, что мы остались.

— Красавчик не из тех, кто оскорбляется, — в смягченной форме выразила свою более резкую мысль Эльза.

— Он очень славный, — возразила госпожа Готхельф. — Не притворяйся, будто ты не знаешь это лучше нас.

— Действительно, знаю лучше, — согласилась Эльза. И семейство Готхельфов продолжало отдыхать в Лелле, на вилле «Анна».

Глава восемнадцатая. Небольшой политический скандал и степень участия в нем Яноша Никтоци

Депутат от избирательного округа Тоофалу Эмед Рашаи был отпрыском одного из древнейших венгерских родов. На том, что этот род самым активным образом участвовал в завоевании Паннонии,[28] сходятся во мнениях и Анонимус,[29] и современные историки, хотя в ряде других случаев, они утверждают, что Безымянный Летописец, глава канцелярии короля Белы, иногда ошибался. Поэтому уже давно Эмеду Рашаи, как потомку соратников Арпада, собирались пожаловать место в верхней палате парламента. Сам Рашаи полагал, что это пожалование произойдет в сентябре, и Адель сказала Яношу, что в сентябре освободится место тоофалвинского депутата.

Однако в сентябре перехода Рашаи в верхнюю палату еще не произошло. И вовсе не потому, что кто-то усомнился в праве Эмеда Рашаи заседать в палате высших сословий, или потому, что в Вене возникли какие-то сложности с подписанием высочайшего акта. Нет. Дело было совсем в другом.

Речь о пожаловании Эмеду Рашаи места в верхней палате зашла на первом же, после летних каникул, заседании совета министров. А после заседания министр финансов — имя его я называть не стану, потому что у нас в Венгрии не имеет ровно никакого значения, кто в данный момент министр финансов, и я, например, не помню по имени ни одного из тех, кто за последние десять лет побывал на этом посту, — итак, министр финансов отвел в сторону премьер-министра и сказал ему:

— Послушай, Шандор, у меня есть одно предложение относительно Тоофалвинского округа.

Премьер, как я уже говорил, милостиво выслушивал каждого и каждого хотел бы удовлетворить. Так и на сей раз он не ответил своему коллеге, что относительно округа Тоофалу он уже не вправе принимать больше никаких предложений. Вместо этого он спросил:

— Чем могу служить?

— Есть тут один отличный человек. Давно приносит пользу нашей общественности, так сказать. Один молодой ученый, лучший теоретик финансового права. Он мог бы тем скорее применить свои познания, чем…

— Естественно, — отвечал премьер-министр.

— Я говорю об Элеке Подолани. Это имя тебе наверняка знакомо в связи с обсуждением ряда экономических вопросов.

Тут господин премьер почувствовал, что попал в беду. Об Элеке Подолани он слышал, что тот служил гувернером у детишек министра финансов. Премьер-министр полагал, что министр финансов уже давно пристроил молодого гувернера где-нибудь в собственном министерстве и, быстро продвигая его по службе, полностью отблагодарил бывшего наставника своих отпрысков. Откуда же было премьеру догадаться, что его коллега намерен сделать своему протеже еще и политическую карьеру. Поэтому он и сказал только:

— Естественно.

Но министру финансов не было достаточно этого.

— Значит, я могу рассчитывать, что наша партия официально выдвинет Элека Подолани своим кандидатом в депутаты от округа Тоофалу?

— Естественно, — ответил премьер. Но, не желая, чтобы разговор закончился для него столь неудобно, он тут же добавил: — Но мы еще поговорим