Читать книгу - "Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов"

— вследствие удаленности ее от источника и корня движения и способность к действию, движущая вещи (через которую последняя сама стала бы движущей и действующей), не достигает ее. Следовательно, она не может двигать, хотя сама движется, а, точнее, претерпевает действие.

Доказательство того, что количество удерживает носящую его субстанцию от движения, в том, что тело всякий раз, когда к нему прибавляется количество, становится более тяжелым и его движение затрудняется.

15. И эта вещь иногда называется субстанцией, а иногда — материей. Различие между именем «субстанция» и именем «материя» в том, что имя «материя» падает на вещь, которая готова воспринять форму, но еще не восприняла ее; имя же «субстанция» падает на материю, которая восприняла какую-либо форму и стала в ней определенной субстанцией.

16. Названная субстанция является вещью, носящей форму количества. Природа этой субстанции вытекает из другой субстанции, высшей, чем она, а именно — из субстанции природы, и сущность ее ниспослана из сущности природы. Если ты захочешь сказать, что она пребывает на более низкой ступени, чем природа, или что по своей силе она уступает силе природы, и если всякая вещь происходит из другой вещи, то это с необходимостью означает, что между двумя вещами существует некое подобие. Если эта субстанция происходит из субстанции природы, следовательно, между субстанцией и природой должно существовать некое подобие.

17. Когда человек будет знать «что такое» («маг̃ут») этой субстанции, он узнает тем самым ее «почему» («ламмут»)[329], поскольку «почему» находится рядом со «что такое». Понятие «почему» родов сущего <постигается> из знания воли. «Почему» означает причину, ради которой каждый из родов, видов и индивидов переходит из способности в действие, и тот предел, у которого останавливается каждый из них.

18. Поскольку существует воля, которая приводит в движение носимые материей формы и которая проникает в них до крайнего предела материи, — потому что воля проникает во все и объемлет все — и поскольку форма следует за ней и покорна ей, то запечатление различных частей формы (то есть различий, установленных в видах и подразделяющих их) и оставление следа на материи происходит в соответствии с тем, что именно пребывает в воле.

19. И это свидетельствует о великой тайне. Она в том, что все роды сущего удерживаются волей и зависят от нее, потому что всякая из форм сущего оставляет свой след на материи, и <существует> равенство в <распределении> их запечатлений на ней. В общем, «равенство» заключается в противоположности форм в материи и в том, что они пребывают в равновесии, ибо воля удерживает их и устанавливает возле своих границ и пределов, и формы со стороны воли упорядочены и уравнены. Поэтому они удерживаются ею и зависимы от нее.

Пример же всего этого — разделение субстанции на простую и составную; разделение простой на разум и душу и на форму и материю («хомэр»)[330]; разделение составной на растительное и другие виды, на живое и неживое, а также другие противоположности, которые существуют между различиями, подразделяющими материю и устанавливающими ее <бытие>.

20. И невозможно тебе постичь тайну воли иначе как через познание всеобщности материи и формы, ибо воля — действующее для материи и формы и их движитель. Уровень учения о воле в сравнении с учением о материи и форме соответствует уровню учения о разуме в сравнении с учением о душе. И уровень учения о разуме в сравнении с учением о душе соответствует уровню учения о материи и форме в сравнении с учением о разуме[331].

21. Если ты спросишь, каким образом существует эта субстанция и где должно представлять себе ее существование, то тебе надлежит узнать, что не всякая вещь нуждается для своего установления в телесном месте, так как то, что является не телом, а простой субстанцией, устанавливается в своей причине, которая носит ее. И отсюда следует, что причина проста, подобно ей. И эта субстанция не является сама по себе телом, которое бы занимало место в ней; но она служит местом для количества, в котором существует место в истинном смысле.

А если ты скажешь: «Если место существует в количестве, то как согласуется с этим суждение о том, что субстанция — место для количества? Ведь «место» с необходимостью означает слепление поверхности тела с поверхностью другого тела; субстанция же не имеет в себе поверхности, которая прилеплялась бы к количеству, поскольку субстанция не является телом?»

22. То ответ будет таков. Представляя вещи в их истинности, ты не должен смешивать их низшие формы с высшими. И когда ты обнаружишь какой-либо признак в индивидах или в видах, или в родах, близких к нам, не думай, что ты найдешь этот признак в том, что является высшим по отношению к индивидам, видам или родам. И хотя признаки, пребывающие в низших <вещах> проникают в них от высших, они не представлены в них в той же самой форме, в какой они находятся в высших. Это общий принцип, и он распространяется на все, что простирается от высшего к низшему[332].

23. И существование родов сущего, и их установление находится в соответствии с девятью ступенями. Вначале — существование всех вещей в знании Предвечного — да прославится Он! Ниже этого — существование всеобщей формы во всеобщей материи; еще ниже — существование простых субстанций, одних в других; ниже следует существование простых акциденций в простых субстанциях; и ниже этого — существование количества в субстанции; еще ниже — существование поверхностей в телах, и существование линий на поверхностях, и существование точек на линиях; ниже этого — существование цветов и фигур на поверхностях; еще ниже следует существование подобных частей тел одних в других и ниже этого — существование одних тел в других. И это известно <как> «место». По мере того как <бытие> нисходит и опускается от простых <вещей> к составным, оно уплотняется и огрубляется; а по мере того как восходит, становится более прозрачным и тонким.

24. И да не будет для тебя сомнительным то, что мы сказали, а именно что субстанция — место для количества. Ибо мы сказали это, дабы было известно, что она носит его и что оно существует и установлено в ней. Ибо ничто не воспрепятствует сказать, что субстанция не является телом, но что она — место для тела, когда носит его. И также ничто не помешает сказать, что тело — место для того, что не является телом, подобно цветам, фигурам, линиям и поверхностям и другим