Читать книгу - "Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов"

2. Само имя тела — доказательство существования материи, носящей телесность. Ибо если ты будешь описывать вещь, <сказав,> что она является телом, то ты получишь описание («то’ар») и описываемое («мету’ар»); точно так же, как если бы ты описывал тело, <говоря,> что оно расцвечено или обладает фигурой, ты тем самым получал бы также описание и описываемое. А когда, определяя <тело>, ты скажешь, что это длина, и ширина, и глубина, ты получишь вещь длинную, широкую и глубокую.

3. Частная искусственная материя носима частной природной материей; частная природная материя носима общей природной материей; общая природная материя носима материей сфер; материя сфер носима всеобщей телесной материей. Из всего этого вытекает, что сфера со всем, что в ней пребывает, существует в духовной субстанции и духовная субстанция носит ее.

4. Отсюда следует, что частные природные формы пребывают во всеобщей природной форме; всеобщая природная форма пребывает во всеобщей сферической форме; всеобщая сферическая форма пребывает во всеобщей телесной форме; всеобщая телесная форма пребывает во всеобщей духовной форме.

5. Если субстанция разума знает себя самое, то это значит, что форма истины носима ею. И потому разум распознает эту форму и не сомневается в ней, что она носима им самим и не отдаляется от него. Потому и субстанция души распознает форму истины за небольшой промежуток времени, что она близка к субстанции разума (иными словами, ее природа близка к природе разума) и подобна ему. Жизненная душа не распознает эту форму совершенным образом, но лишь согласно воображению — по причине своей удаленности от разума (иначе говоря, удаленности своей природы от его природы). Это подобно зрению: когда оно отдаляется от чувственно воспринимаемого <предмета>, то форма последнего становится сомнит ельной для него и не может быть распознана. И если дело обстоит именно так, как мы сказали, то есть если разум постигает форму истины через себя самое (поскольку она носима его субстанцией); если его постижение вещей и знание их означает охватывание и окружение их, то невозможно, чтобы разум постиг что-либо из того, что упорядочено свыше его. Однако это <надо понимать> не в безусловном смысле, ибо для разума возможно постигнуть то, что выше его, — как то, через что он установлен, иными словами, как постижение следствием своей причины. Но он не постигает <то, что выше его>, в том смысле, что объемлет его собою, то есть так, как причина постигает следствие. И если разум постигает все субстанции, то из этого следует, что он выше их. А если он выше их, следовательно, он окружает их собою; если же он окружает их, то отсюда вытекает, что все они в нем и что он постигает их все.

6. По мере того как вещь становится более тонкой, а ее субстанция — более прозрачной, усиливается ее восприятие и постижение. По восприятию и постижению вещей разум превосходит все, что ниже его. Следовательно, субстанция его — самая тонкая и самая прозрачная в сравнении со всеми субстанциями, которые пребывают под ним.

7. Поскольку у разума нет формы, свойственной его сущности, и он всегда постигает все имеющиеся, то из этого вытекает, что формы всех вещей — это формы его субстанции. А если все формы — это формы, принадлежащие субстанции разума, и они являются различными у разума, то отсюда следует, что они различаются и сами по себе.

8. Все формы сущего, которые объемлют собою чувство и разум, различаются сами по себе, потому что они различаются у чувства и у разума; однако они не различаются в существовании, потому что все роды сущего объединяются и сочетаются <между собою>. И пример различия умопостигаемых субстанций и акциденций, и их отличия сами по себе (хотя они и объединены в существовании) — это различие чувственно воспринимаемых тел и их акциденций и отличие их самих по себе и у чувства (хотя они и объединены в существовании), подобно цвету, фигуре и телу: ведь всякая из этих вещей отличается от другой сама по себе, хотя все они и объединены в существовании. То же самое можно сказать о количестве и субстанции, носящей его, ибо количество отлично — само по себе и для разума — от носящей его субстанции, хотя они и объединены в существовании. Объединение количества с субстанцией — это подобие объединения цвета и фигуры с количеством, хотя они и отличаются от субстанции сами по себе и у разума, так же как всякий цвет и фигура отличается от количества сами по себе и для чувства, хотя они неразличимы в существовании.

9. В своей всеобщности и количество носимо субстанцией; точно так же все умопостигаемые субстанции носимы одни другими, подобно ношению цвета и фигуры количеством и ношению количества субстанцией.

10. Все формы носимы первой материей, подобно тому как количество носит фигуру и цвет и все другие акциденции и подобно тому как субстанция носит количество. Отсюда ты уяснишь себе, что видимые роды сущего — образ невидимых; и тебе станет ясным, что все вещи, пребывающие в первой материи, являются ее частями. Ты увидишь, что первая материя — всеобщее для них и одни из этих вещей являются частями других, так что первая материя-носительница покажется тебе книгой, начертанной и написанной. И вот тогда ты узришь, что разум твой охватывает собою все вещи и парит над ними сообразно способности человека.

11. Эта субстанция-носительница девяти категорий[325] — дверь для изучения того, что скрыто от чувств, ибо она пребывает рядом с чувственно воспринимаемыми вещами, а также потому, что эта субстанция оформлена девятью категориями и служит примером, взятым для доказательства сокрытого.

Я дам тебе общее правило, достаточное для разъяснения того, что отсюда последует. Вот оно: поскольку душа со времени соединения с телом лишена знания вторичных акциденций и вторичных субстанций[326] (и лишь впоследствии она их приобретает), когда она видит первичные акциденции и первичные субстанции, блуждает по ним и проходит их, то, как следует отсюда, первичные акциденции и субстанции, то есть природный мир, запечатлеваются на ней, и уготованы ей чувства для постижения через них первичных акциденций и субстанций. И когда душа их постигает, то постигает через них и вторичные акциденции и субстанции.

И потому человек по мере познания чувственно воспринимаемых вещей с момента своего рождения приумножает через это свой разум и переводит его из способности в действие, поскольку чувственно воспринимаемые формы запечатлеваются на органах <восприятия>, уподобляясь им. И формы, отпечатанные на