Читать книгу - "Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов"

одна вещь не может быть ненаполненной ею. Именно через знание и деяние прилепляется душа к высшему миру, ибо познание необходимо влечет за собою деяние, а деяние удаляет душу от того, что противоположно ей, и приносит порчу, и возвращает душу к ее собственной природе и сущности. Говоря в общем, знание и деяние искупают душу из темницы природы, очищают ее от мутности и темноты, и тогда возвращается она в свой высший мир.

3. Есть три рода сущего: материя и форма, первая субстанция и воля — посредник между двумя пределами. Существование лишь этих трех родов сущего объясняется тем, что действие не может быть без причины и без посредника между ними. Причина есть первая субстанция; действие — материя и форма; посредником между ними является воля. Образом материи и формы служат тело человека и его форма, то есть сочетание его членов; образ воли — душа; образ первой субстанции — разум.

4. И самое достойное то, с чего начинают исследовать, овладев прежде искусством доказательства, и что приносит наибольшую пользу, — это изучение субстанции души, ее способностей и акциденций, всего того, что достигает ее и прилепляется к ней; ибо душа — под-лежащее для знаний, она постигает все вещи благодаря своим способностям, проникающим во все. И когда ты изучишь науку души, ты познаешь ее возвышенность и бессмертие, ты узнаешь, что объемлет она собою все вещи, так что ты удивишься ее субстанции, ибо увидишь, что в некотором смысле она является носителем для всех вещей. И тогда ты почувствуешь, что сущность твоя охватывает собою все существующее, познаваемое тобой, и в некотором смысле оно пребывает в твоей сущности. Ты почувствуешь, что сущность твоя объемлет все то, что ты познаешь, и увидишь, что она охватывает собою весь мир с быстротою превыше мгновения. Ты не смог бы сделать этого, если бы субстанция твоей души не была тонкой и крепкой, всепроникающей и являющейся обителью всех вещей.

5. Знание, к которому устремлено бытие человека, — это знание всего <сущего> как оно есть, и в особенности знание первой субстанции, носящей и движущей все сущее. Истинное знание этой субстанции в отвлечении от действий, проистекающих из нее, — вещь невозможная. Знание о ее существовании, о котором дают представление вызванные ею действия, возможно. Истинное же знание этой субстанции невозможно, поскольку она превыше всякой вещи и бесконечна.

6. Если во всякой вещи присутствует всеобщая материя, то последняя должна иметь следующие свойства: 1) существовать; 2) существовать сама по себе; 3) быть единой субстанцией; 4) быть носительницей различия; 5) давать всему свою сущность и свое имя.

В ней полагается бытие, так как несуществующее не может служить материей для того, что существует; в ней полагается существование через себя саму, ибо никакая вещь не может продолжаться до бесконечности; <что было бы>, если бы материя существовала через что-либо иное, чем она сама; в ней полагается единство, ибо мы ищем единую материю во всех вещах; <в ней полагается> различие, потому что различие коренится в формах, а формы не существуют сами по себе; <в ней полагается> придание всему своей сущности и своего имени, ибо, являясь носителем всего, она с необходимостью существует во всем; если она существует во всем, то, следовательно, она дает всему свою сущность и свое имя.

7. Различие между видимыми родами сущего предстает в видимых формах; и, подобно этому, различие между невидимыми родами сущего предстает в невидимых формах. Если так, то различие воистину коренится в формах сущего; однако невидимая субстанция не принимает никакой формы. Иначе говоря, первая всеобщая материя едина и нет в ней различия. Пример тому — кольцо, серьга и печать из золота; их формы различны, но материя — носительница — едина, и сущность ее — также едина. Итак, роды сущего различаются формой; материя же, носящая их, — едина.

8. В действительности, как мы сказали, материя существует, лишь тогда к ней прилепляется духовная форма, однако сама по себе материя не пригодна к существованию; пригодна же она к нему лишь тогда, когда к ней прилепляется форма, иными словами, актуальное существование. Однако, хотя материя и не может <актуально> существовать без формы, она пригодна к другому роду существования, а именно к существованию в возможности.

9. Материя бывает четырех видов, как и форма: 1) материя частная искусственная; 2) материя частная природная; 3) материя всеобщая природная, носительница для становления и 4) материя сфер[323]. Каждому из этих видов материи соответствует носимая ею форма.

10. Эти виды материи и формы, отличаясь друг от друга, согласуются между собою в идее материи и формы. И в чувственно воспринимаемых природных вещах, всеобщих и отдельных, нет ничего, помимо материи и формы.

КНИГА ВТОРАЯ (ИЗВЛЕЧЕНИЯ)

1. Знание о существовании телесной материи, то есть о субстанции, носящей телесность, извлекается по аналогии с предшествующими рассуждениями о <видах> материи; ибо если мир — субстанция телесная, подобно тому, как и тело — субстанция, обладающая фигурой и цветом, то отсюда следует, что тело служит материей для форм, носимых им, иными словами, для очертаний, цветов и других акциденций, и что эти вещи — форма для него. И следует также, что здесь присутствует некая вещь, а именно материя для телесности, для которой телесность является формой. Сопоставление же телесности с материей, носящей ее, подобно сопоставлению всеобщей формы, то есть фигур и цветов, с носящей их телесностью. Следовательно, здесь присутствует чувственно-воспринимаемая материя, то есть носительница формы тела. Для получения знания о видах материи и формы я дам тебе общее правило. Суть его в том, чтобы ты представлял себе классы существующего как упорядоченные один над другим; одни из них охватывают собою другие; одни из них носят на себе другие и объемлют их двумя пределами — верхним и нижним. То, что пребывает в высшем пределе, объемлет собою все, подобно всеобщей материи, которая является только материей-носительницей. А то, что пребывает в низшем пределе, подобно чувственно-воспринимаемой форме, является только носимой формой. Для срединного же между двумя пределами самое высшее и самое тонкое служит материей для самого низшего и грубого; низкое же и грубое — форма для него. Следовательно, телесность мира, которая представляется под-лежашим для формы, носимой ею, — сама является формой, носимой внутренней <невидимой>[324] материей, о которой мы говорим. Аналогично этому, материя эта будет служить формой для того, что следует за нею, — пока, таким образом, не будет достигнута