Читать книгу - "Рассказы из русской истории. Поэты Империи - Владимир Ростиславович Мединский"

Известно и ведомо да будет каждому, что Мы Михаила Лермонтова, который Нам Юнкером служил, за оказанную его в службе Нашей ревность и прилежность, в Наши Лейб-гвардии Корнеты тысяча восемьсот тридесять четвертого года ноября двадцать второго дня Всемилостивейше пожаловали и учредили; якоже Мы сим жалуем и утверждаем, повелевая всем Нашим подданным оного корнета Михаила Лермонтова за Нашего Корнета Гвардии надлежащим образом признавать и почитать: и Мы надеемся, что он в сем, ему от Нас Всемилостивейше пожалованном чине, так верно и прилежно поступать будет, как то верному и доброму Офицеру надлежит. Во свидетельство чего Мы сие Военному Министерству подписать и Государственною Нашею печатью укрепить повелели.

А в XVIII веке офицерские патенты подписывала лично императрица. В Музее военной формы как-то проходила прекрасная выставка, посвященная памяти Александра Васильевича Суворова, в рамках которой были выставлены уникальные документы. Я был потрясен, увидев подлинники офицерских патентов Суворова, подписанные императрицей Елизаветой Петровной.

Вот так защитников Отечества ценили.

Лермонтов в лейб-гвардии Гусарском полку. Это элита из элит. Расквартирован в Царском Селе, по соседству с семьей государя-императора.

Красота требует жертв. Финансовых

Поговорим поподробнее о форме, которую носили лейб-гвардии гусары полка, где служил Лермонтов. А для этого вернемся к его портрету кисти Петра Заболотского. На нем поэт изображен в ментике.

Ментик — верхняя часть мундира, курточка, которую гусары носили как в походе, так и на парадах. В теплое время года накидывалась на левое плечо и достаточно свободно болталась. То есть летом ее надевали ее не для тепла, а исключительно для красоты, форсу ради.

Стоил ментик больших денег. Вообще форма лейб-гвардии Гусарского полка считалась самой красивой и самой дорогой среди всех полков императорской Русской армии. На ее пошив шло только качественное английское сукно, которое стоило много дороже отечественного[140]. Оторочен ментик мехом бобра. Декорирован ста восемнадцатью золочеными, а иногда серебряными пуговицами и золочеными шнурами.

Во времена Лермонтова за это удовольствие надо было выложить порядка четырехсот рублей[141].

Примерно за эти деньги можно было прикупить крепостного мужского пола, иногда даже с выводом земли. Либо хорошего мастерового — конюха, кузнеца, кожевника. Женщины, дети, старики, в хозяйстве менее полезные, стоили существенно дешевле.

А теперь давайте сравним цену ментика с размером жалования, которое получали офицеры. Так вот, с учетом всех доплат жалование у Лермонтова — а в гвардейском Гусарском полку оно раза в полтора выше по сравнению с армейским — составляло около шестиста в год. Так что прикупил курточку — и прощай, годовое жалование…

А ведь еще нужны головной убор, обувь, снаряжение. Все это приобреталось за свой счет. В общем, прожить на жалование офицер не мог никак. Поступающий в лейб-гвардии Гусарский полк, помимо уважаемой фамилии, обязан иметь еще и высокий доход, иначе ему могли отказать в зачислении, найдя для этого благовидный предлог. Как кавалерийскому офицеру Лермонтову полагается одна лошадь за счет казны (госбюджета). На параде на ней не погарцуешь, ее назначение — сугубо утилитарное: для перевозки офицерского имущества. Так сказать, под вещевой мешок. Помимо нее офицер должен иметь еще две собственные лошади. Вот им-то как раз и надо соответствовать высоким полковым требованиям, быть одобренныыми в полку и ветеринарным лекарем, и офицерским обществом. Оцениваются все детали: масть, порода, стать, цена. Стоимость коня, который пройдет по всем стандартам, — от пятисот рублей и выше. Лермонтов, как мы помним, просит у бабушки на покупку лошади полторы тысячи рублей. И еще добавляет, что цена эта «не завышенная».

Словом, сборы корнета Лермонтова в Гвардейский полк — форма, лошади, какие-то текущие расходы — обходятся бабушке минимум тысяч в пять. И это еще без дополнительных трат на соответствующее статусу жилье, обновление гардероба. Плюс всевозможные полковые представительские, театральные, ресторанные и прочие расходы, которые предполагает столичная жизнь[142].

Ботики, но не Петра

Коль уж речь зашла о форме Лермонтова, предлагаю поподробнее поговорить о гусарских сапогах той поры. Или, как их еще называли, ботиках. Делались они на единую колодку, без различия на правую или на левую ногу, и разнашивались прямо по ноге. Шились, естественно, вручную, что определяло и цену: она была высокой.

Скроены гусарские ботики были уникально. При изготовлении сапог обычно делается нижняя часть, после чего к ней пришивается более-менее унифицированное голенище. Гусарские сапоги из натуральной кожи кроились совершенно иначе: они словно складывались из двух половинок и таким образом сшивались.

Самая главная часть офицерской гусарской обуви — это серебряные шпоры. В них было вмонтировано крутящееся колесико, чтобы наезднику легче было управлять лошадью. Существовали специальные бальные варианты шпор, где вместо колесика прикреплялся шарик, дабы офицер на балу во время танцев случайно не порвал даме платье.

Шпоры, пожалуй, не только самая эффектная, но и самая дорогая часть гусарских сапог. При ходьбе они звенели. Иногда гусары даже настраивали их на определенную ноту. Если гусар хотел обратить на себя внимание, по паркету он шел очень мелодично.

У Лермонтова есть известные стихи, посвященные этим серебряным шпорам:

На серебряные шпоры Я в раздумии гляжу; За тебя, скакун мой скорый, За бока твои дрожу. Наши предки их не знали И, гарцуя средь степей, Толстой плеткой погоняли Недоезженных коней. Но с успехом просвещенья, Вместо грубой старины, Введены изобретенья Чужеземной стороны; В наше время кормят, холют, Берегут спинную честь… Прежде били — нынче колют!.. Что же