Читать книгу - "Рассказы из русской истории. Поэты Империи - Владимир Ростиславович Мединский"

не удивляйтесь, дворянин тоже мог иметь звание унтер-офицера, если у него не было военного образования), кто на тот момент прослужил в армии не менее трех лет.

Предположим, в полку не нашлось дворянина-унтер-офицера с необходимой выслугой. В этом случае командир полка представлял старшего унтер-офицера из недворян. Но и здесь существовала своя иерархия. Первыми в списке шли дети ненаследственных дворян (т. е. их дворянское звание не передавалось по наследству)[133].

Следом рассматривали детей солдат и выходцев из духовного сословия при условии службы от восьми лет.

Если и таковых не находилось, то выбор мог пасть на какого-нибудь толкового унтера из рекрутов (т. е. на бывшего крестьянина). Но, опять же, с условием: кандидат должен был послужить в армии не менее двенадцати лет[134]. Пусть медленно, пусть с огромным количеством оговорок, но социальный лифт в армии все-таки работал[135].

А во время войны, особенно в ходе Наполеоновских войн 1812–1814 годов, когда потери в офицерском корпусе были огромные, этот социальный лифт работал еще быстрее. Помните, полковник Скалозуб в «Горе от ума» говорит: «Довольно счастлив я в товарищах моих». То один убудет, то другой. «Вакансии как раз открыты».

Во время войны были случаи, когда офицеров-дворян не хватало даже в гвардейских полках. Там тоже рассматривали кандидатов из рекрутов. Можете себе представить: гвардия — и вчерашний крестьянин! Но если он толковый, прослужил необходимое количество лет, хорошо зарекомендовал себя, то да, его назначали на офицерскую должность с последующим присвоением офицерского звания. Да-да, в гвардии!

В итоге примерно к середине XIX века половину офицерского корпуса составляли выходцы из недворян.

Смогли, прорвались, закрепились.

И это все о нем

Хочу порекомендовать вам несколько книг, которые позволят побольше узнать об эпохе Лермонтова.

Прежде всего — «Лермонтовская энциклопедия», которую я уже упоминал в начале этой главы. Издание Академии наук СССР 1981 года. В ней и о самом Лермонтове, и о его времени рассказывается очень подробно.

Далее — труд Виктора Афанасьева «Лермонтов», вышедший в серии ЖЗЛ. Весьма увлекательное чтение. Хотел бы обратить внимание на фигуру самого автора. Афанасьев — известный литературовед, автор книг о поэтах Жуковском, Рылееве, Батюшкове, Языкове. Глубокий специалист, прекрасно разбирающийся в эпохе. Под старость принял монашеский постриг, стал писать труды по теме православия. Похоронен Афанасьев в Оптиной пустыни.

Еще одна интересная книга — «Лермонтов в воспоминаниях современников». Люблю читать воспоминания. Всегда надеешься, что рассказанное в них и есть правда. Воспоминания в сборнике подобраны любопытные. К примеру, его возлюбленной, а позже брошенной Екатерины Сушковой.

Неизвестный художник. Портрет Екатерины Сушковой. XIX в.

Обошелся с ней, как Печорин

Сознательно в этой лекции не рассказываю о женщинах поэта, хотя их у Лермонтова было немало. Отношения с ними были разные, большей частью сложные, и все это сильно влияло на его жизнь. Вообще, Лермонтов и женщины — тема для отдельного исследования. А мы все-таки главным образом о Лермонтове как об офицере.

Есть в сборнике и воспоминания Ивана Тургенева. Классик — о классике. Писатель виделся с Лермонтовым несколько раз на балах, светских приемах. Описания этих встреч оставил интересные.

К примеру, как-то на балу Лермонтов, вспоминает Тургенев, стоял в углу, и к нему безочередно подходили гости: в светском Петербурге Лермонтов тогда уже был знаменитостью. До него дотрагивались, ему задавали какие-то вопросы. Лермонтов делал вид, что отвечает, что улыбается. Однако глаза его при этом совершенно не улыбались. Он будто смотрел куда-то сквозь своих собеседников. Было это за несколько месяцев до его гибели.

Мемуары всегда кажутся нам достоверными. Однако напомню вам расхожую фразу о том, что никто не врет больше, чем очевидец. Считается, что князь Васильчиков мог быть секундантом на дуэли Лермонтова. Васильчиков, родственник хозяина усадьбы, где сейчас в Москве находится наш Музей военной формы, пишет:

В Лермонтове (мы говорим о нем как о частном лице) было два человека: один добродушный для небольшого кружка ближайших своих друзей и для тех немногих лиц, к которым он имел особенное уважение, другой — заносчивый и задорный для всех прочих его знакомых.

Нельзя не упомянуть и работу Ираклия Андроникова, прославленного лермонтоведа. За книгу «Лермонтов. Исследования и находки» Андроников в 1967 году получил Государственную премию СССР.

Ну и, наконец, «Загадки дуэли» Владимира Захарова. Издана эта книга уже в начале XXI века. Версий того, как проходила дуэль Лермонтова, существует несметное количество. Собственную реконструкцию того, как могли тогда развиваться события, выстроим и мы с вами, но — чуть позже.

Пока же упомяну еще одно издание, без которого наш список будет неполным: «Лермонты — 1057–2007 год». Подготовил это исследование уже упоминавшийся Михаил Юрьевич Лермонтов, дальний родственник поэта и потомок того самого Георга Лермонта, от которого пошла российская ветвь рода. Усилиями этого энтузиаста музей-усадьба Середниково под Москвой сегодня стала точкой притяжения для всех поклонников творчества Лермонтова.

Такой разный «Маскарад»

В кинематографе у Лермонтова счастливая судьба — снято много экранизаций его произведений. Одна из первых сделана в самом начале XX века, еще до революции, — немая черно-белая «фильма» по «Песне о купце Калашникове». Лермонтовский «Маскарад» перенес на экран в 1941 году режиссер Сергей Герасимов.

Огромное количество постановок «Маскарада» существует и в театрах. Например, это реконструкция знаменитого «Маскарада» Мейерхольда, которую осуществили в Александринском театре. Напомню, чем был знаменит мейерхольдовский «Маскарад».

Во-первых, тем, что это был ужасно дорогой спектакль с помпезными декорациями. Во-вторых, премьера его состоялась прямо в дни Февральской революции 1917-го. Представляете, какой контраст? Александринский императорский театр, дорогущая постановка. Партер уж полон, ложи блещут. Вокруг золото, мундиры. А на улице… На улице голодные толпы, революционные солдаты и матросы, стрельба. Там, на улице, крики «Хлеба!». Здесь,