Читать книгу - "Дипломат. Игры компромиссов - 4 - Владимир Неровитов"

Кузнецов снова затянулся, краем глаза наблюдая, как тлеет уголек сигареты. «А ведь нас действительно спасла случайность. Что если бы на месте Гордеева оказался условный Иванов? — рассуждал Игорь Прокопьевич. — Не наделенный ни способностью сомневаться, ни смелостью принимать самостоятельные решения? Мир оказался бы на пороге ядерного апокалипсиса».

«К счастью, они просчитали не все. Не учли человеческую волю к жизни, — подумал Кузнецов, и на его губах появилась довольная усмешка. — Думали: нашли дурачка, а простой, совсем еще не искушенный двадцатитрехлетний парень из русской глубинки оказался умнее всей банды заговорщиков!»

От этой мысли на сердце полковника потеплело. Но радоваться было рано. Кузнецов опустил взгляд на листок с фамилиями. Полковник Сизов, майор Кравцов и какой-то мифический Грек. Пока было неясно, что это за люди, как к ним подобраться, и, самое главное, кто стоит за этими офицерами среднего звена. Кузнецов был уверен, что настоящих бенефициаров заговора стоит искать не в командовании ГСВГ, а в Москве.

Игорь Прокопьевич взял ручку и начал быстро, уверенным четким почерком набрасывать текст докладной записки на имя Председателя КГБ СССР Андропова. Слова ложились на бумагу легко, не вызывая желания что-либо исправлять или перефразировать. Он понимал, что этот документ сыграет важную роль при принятии решения на самом верху.

'Совершенно секретно.

Лично Председателю КГБ СССР

товарищу Андропову Ю. В.

В ходе оперативных мероприятий и конфиденциального опроса интернированного на базе Бундесвера техника Гордеева А. К., проведенного политическим советником Басовым К. И. под видом интервью местной прессе, полностью подтверждена версия об умышленной инсценировке катастрофы Су-7БМ в воздушном пространстве Западного Берлина.

Установлено, что угон воздушного судна являлся спланированной акцией группы офицеров 16-й воздушной армии ГСВГ. Целью провокации являлся срыв мирных усилий Советского Союза и дискредитация внешнеполитического курса КПСС на разрядку международной напряженности.

Сценарий заговора был сорван исключительно благодаря человеческому фактору — нежеланию лейтенанта Гордеева А. К. расставаться с жизнью и тянуть за собой случайные жертвы из жителей Западного Берлина.

Установлены фамилии исполнителей среднего звена в ГСВГ: полковник Сизов, майор Кравцов и некто Грек.

Обращаю Ваше особое внимание на то, что обстоятельства указывают на наличие высокопоставленных покровителей заговора непосредственно в Москве.

Прошу Вашего разрешения направить в Берлин советника Басова К. И., чтобы на месте проверить некоторые обстоятельства.

С немецкими властями достигнуто соглашение о неразглашении реальных обстоятельств произошедшего. Угон самолета будет трактоваться исключительно как персональный срыв Гордеева А. К. От дальнейших интервью Гордеев А. К. отказался.

Партийная комиссия товарища Шмакова ориентирована на выдачу нейтральных отчетов.

Полковник Кузнецов И. П.'

Сквозь стекло иллюминатора Альбина с любопытством рассматривала строения аэропорта Темпельхоф. «Боинг-727» авиакомпании Pan Am, выполнявший рейс Кельн/Бонн — Западный Берлин, тяжело подпрыгнув на бетонных плитах, покатился по рулежной дорожке.

Лететь пришлось американским бортом через специально выделенный для полетов в Западный Берлин коридор безопасности. В семьдесят третьем году прямых рейсов из Бонна в Восточный Берлин не существовало — последствия разделенной Германии проявлялись и в этом, а право на беспрепятственное сообщение между ФРГ и этим городом в городе гарантировалось в том числе и СССР. Пассажирские самолеты трех стран — США, Франции и Великобритании — ежедневно курсировали над территорией ГДР, связывая Федеративную Республику с капиталистическим островом, изолированным в недрах социалистического немецкого государства.

После подписания в мае двустороннего соглашения между СССР и ФРГ, заинтересованным лицам стало ясно: Советский Союз молчаливо согласился на протекторат ФРГ над городом. Интенсивность экономических и человеческих связей зашкаливала. В Западный Берлин тянуло всех: дипломатов, бизнесменов, банкиров, шпионов, дам полусвета и разного рода авантюристов. Наступило золотое время.

Согласно командировочному предписанию, МИД СССР направлял в Берлин опытного германиста, политического советника Басова для усиления оргкомитета Х Всемирного фестиваля молодежи и студентов. В последние дни аэропорт работал на пределе возможностей. Молодые люди со всех частей планеты стремились попасть в Берлин, ворота от которого по иронии судьбы для многих из них находились в его Западном антиподе. Американский офицер равнодушно взглянул на документы советника и на секунду задержал восхищенный взгляд на его жене.

— Милая, я начинаю ревновать, — Стрелец с улыбкой посмотрел на Альбину.

— Да ладно тебе, Костя, — ответила она и слегка покраснела.

Было видно, что женщине приятно осознавать впечатление, которое она производила на окружающих.

«Волга» советской военной комендатуры уже ждала советника у самого выхода из терминала. Появление советского автомобиля в самом сердце американского сектора никого не удивляло: по условиям четырехстороннего соглашения, военные патрули стран-победительниц имели право беспрепятственного проезда по всему Берлину, независимо от того, под чьим контролем находился конкретный сектор.

— Майор Богданович! — воскликнул Стрелец, протягивая руку для приветствия. — Искренне рад. Вот уж не думал, что снова встречу вас. Позвольте представить, моя супруга — Альбина.

— Взаимно, — ответил военный, крепко пожимая протянутую ладонь. — Константин Иванович, Берлин ждет вас. По поручению товарища Кузнецова я буду сопровождать вас во время всей поездки.

— В таком случае я спокоен за успех нашего предприятия, — заметил Стрелец.

Он действительно был приятно удивлен. Еще в прошлую поездку, когда их преследовали агенты Штази, Стрелец проникся уважением к этому рассудительному, ответственному и хладнокровному человеку. Советник не знал, с чем ему придется столкнуться в ГДР, но ожидать от людей, которые сделали попытку организовать кровавый теракт, можно было всего. Вопрос стоял ребром: или мы, или они.

Эта командировка была запланирована еще месяц назад. Сразу после угона самолета, чтобы по свежим следам выявить заговорщиков. Однако Андропов столкнулся тогда с ожесточенным противостоянием со стороны армейских. Военное ведомство, пользуясь своим колоссальным весом в Политбюро, выстроило непробиваемую стену из бюрократических проволочек, секретных регламентов и обвинений в стремлении «подорвать боеготовность передового рубежа обороны». Высокие стороны намертво вцепились друг другу в глотки, и операцию пришлось временно свернуть. Однако заговорщики рано праздновали победу.

Через двадцать минут «Волга» уперлась в длинную, нервно гудящую очередь из легковушек на Фридрихштрассе. Впереди показался знаменитый КПП «Чарли» — узкое горлышко, через которое Запад перемещался на Восток и наоборот.

С американской стороны за проезжающими машинами из окон деревянной будки лениво наблюдали двое военных полицейских в белых касках. Но стоило «Волге» пересечь белую разделительную черту и въехать на советскую сторону, как их окружили глухие бетонные стены, колючая проволока и вышки восточногерманских пограничников. После угона Су-7БМ государственная граница ГДР находилась под усиленным контролем. Штази сделала все возможное, чтобы обезопасить страну от возможных провокаций.

Восточногерманский пограничник в высокой фуражке внимательно изучил командировочные предписания советника, заглянул в салон и, зафиксировав у себя номера советской военной комендатуры, молча козырнул. Тяжелый стальной шлагбаум с шипением поднялся вверх.

Стрелец не узнавал город. Восточный Берлин встретил их непривычным фантастическим ритмом. Обычно строгий, дисциплинированный, серый