Читать книгу - "Дипломат. Игры компромиссов - 4 - Владимир Неровитов"

только посмотри на это! — Альбина обернулась к мужу, придерживая рукой соломенную шляпку, которая никак не хотела держаться на пышных белокурых волосах. — Такое ощущение, что сюда съехался весь земной шар.

— Десятый всемирный, милая. Город официально открыт для всех, даже для тех, кого в обычных условиях ГДР-овские пограничники на пушечный выстрел не подпустили бы к своей стране, — советник подошел ближе, аккуратно взял ее под локоть и увлек в сторону от шумной колонны кубинских студентов.

Кубинцы били в барабаны так неистово, что, казалось, стеклобетонные фасады новых зданий на Александерплац вот-вот пойдут трещинами. — Наслаждайся, на завтра у нас совсем другие планы и будет не до фестивальных красот. Только смотри внимательно по сторонам, в эти дни обычные правила не работают.

Стрельцу и самому было безумно интересно. Попав в семьдесят третий год из XXI века он открывал для себя события, о которых до этого знал только из учебников по истории и кинофильмов о советском прошлом. Вот и Х-й Всемирный фестиваль молодежи и студентов, который проходил под девизом: «За солидарность, мир и антиимпериалистическую дружбу», стал для него настоящим сюрпризом.

В те дни в ГДР собралось около тридцати тысяч молодых людей из ста сорока стран. Представители разных расс, культур и политических систем без труда находили общий язык друг с другом. А Берлин в эти дни даже несмотря на беспрецедентную активность восточногерманских спецслужб выглядел совершенно свободным. «Не зря событие вошло в историю как „Красный Вудсток“, — подумал Стрелец, оглядываясь по сторонам. — Атмосфера здесь действительно уникальная».

Стрелец внимательно рассматривал толпу. В его глазах читался интерес не только к фестивальному веселью, но и настороженность. Враг мог оказаться совсем рядом. Однако атмосфера праздника затягивала и советника: беззаботная улыбка не сходила с его лица.

Влекомые толпой, они вышли на Александерплац — главную площадь социалистического Берлина. Изначально она называлась Площадью Королевских ворот, однако в тысяча восемьсот пятом году была переименована в честь русского царя Александра I, заключившего в Берлине антинаполеоновский союз с Фридрихом Вильгельмом III.

Больше всего народу крутилось около часов «Всемирное время». Десятиметровая конструкция представляла собой покрытый алюминиевыми пластинами вращающийся цилиндр, который показывал время в двадцати четырех преимущественно социалистических столицах. Пол под часами был выложен мозаикой, изображающей розу ветров, а венчали композицию металлические кольца с шарами, символизирующими собой орбиты планет.

«Какое прямолинейное свидетельство времени, — пронеслось в голове у Стрельца. — Пройдет меньше двадцати лет, и разделение на социалистическое и капиталистическое перестанет существовать, а два Берлина снова станут одним городом. Но рассказать об этом я не могу даже жене».

С Александерплац они пошли в сторону Унтер-ден-Линден. Движение в центре было перекрыто и пешеходы заполонили не только тротуары, но и проезжую часть. проходя мимо. Возле фонтана «Дружба народов» группа расслабленных длинноволосых ребят из Франции пела под гитару.

— Костик, купи мне мороженого. Пожалуйста. Вон там, в круглом киоске, — попросила Альбина.

Стрелец усмехнулся, полез в карман брюк и достал несколько монет — марок ФРГ.

— Боюсь, милая, не выйдет, — он растерянно развел руками. — Я забыл поменять деньги.

Привычка из ХХI века за все рассчитываться карточкой уже не в первый раз играла с ним злую шутку.

— Кажется, мы с тобой останемся сегодня не только без мороженого, но и без обеда, — продолжал он. — Надо будет спросить у Орловского, как выпутаться из этой неприятной ситуации.

— Эх, Костик, а я-то думала, что тебе все нипочем, а, оказывается, ты не можешь угостить жену мороженым, — поддела она советника.

— Ну уж нет, — Стрелец принял вызов. — Будет тебе мороженое.

Советник внимательно оглядел улицу.

— Черт, что он делает? — заволновался офицер восточногерманской наружки. — Первый, Первый, я — Седьмой. У нас нештатная ситуация.

— Доложите по форме, — прошипело в рации.

— Клиент вступил в контакт с валютчиком, — ответил Седьмой.

В эфире установилась тишина. Такого подвоха не ожидал никто. Оборот иностранной валюты в ГДР был категорически запрещен, западногерманские марки и доллары нельзя было даже хранить. Полученные из-за границы деньги требовалось в обязательном порядке сдавать государству. При этом, как и в СССР, существовали валютные магазины «Интершоп», где можно было рассчитываться чеками, которые государство выдавало в обмен на капиталистические деньги. Товары в подобных магазинах были разнообразнее и повыше качеством.

Но даже несмотря на строжайший запрет, черный рынок валютного обмена работал. А в период Фестиваля он и вовсе расцвел буйным цветом. Власти и сами сделали послабление и открыли передвижные пункты обмена, но курс в них был в три раже хуже того, что давали валютчики, которые не могли не воспользоваться такой уникальной возможностью для обогащения.

— Седьмой, я — Первый, — наконец, раздалось в наушнике. — Проследи, чтобы все прошло без сучка, без задоринки. Мы не заинтересованы в том, чтобы объект попал в каталажку.

Ни Альбина, ни Стрелец даже на минуту не задумались, причиной какого напряжения для агентов Штази, приставленных к советнику и его жене, стало простое желание попробовать берлинского пломбира. Через пару минут Стрелец вернулся, держа два хрустящих рожка с ванильными шариками.

— Держи, и пусть только оно тебе не понравится!

Они устроились на невысоком парапете, наблюдая за нескончаемым людским потоком. Мимо тащились украшенные плакатами грузовики IFA, из кузовов которых молодые люди разбрасывали листовки, на которых красовалась эмблема фестиваля — пятилистный цветок с глобусом в центре.

— Знаешь, — задумчиво произнесла Альбина, слизывая быстро тающее на солнце мороженое, — я никогда нет видела подобного братания. Смотри, — она показала рукой, — вон тот парень в форме Народной армии только что отдал свой ремень с бляхой какому-то парню в джинсовой куртке.

— Время меняется прямо на глазах, — Стрелец усмехнулся, его взгляд на мгновение замер на бетонной стене, которая виднелась в отдалении, перегораживая одну из улиц. — Наступит день, и ее не будет.

— Ну прямо-таки, не будет, — возразила Альбина. — Еще как будет.

— Неужели ты думаешь, что стороны не смогут договориться? — удивился он.

— Почему не смогут? — она уставилась на него своими прекрасными глазами. — Смогут, наверное… Но как это может разрушить стену? Я не понимаю.

— Через сотрудничество, через культурные и экономические связи, — заметил Стрелец. — Да возьми хоть этот фестиваль. Ты же сама обратила мое внимание на солдата и хипаря. Делить им, как будто нечего.

— Им, возможно, и нечего, — рассудительно произнесла Альбина, — а тем, кто сидит в кабинетах, есть что.

— В логике тебе не откажешь, милая, — Стрелец обнял жену. — Но мы с тобой здесь ради мира, и послали нас