Читать книгу - "Дипломат. Игры компромиссов - 4 - Владимир Неровитов"

Советник опустился на стул напротив резидента, достал из внутреннего кармана пиджака красивый миниатюрный блокнот и раскрыл его на нужной странице.

— Он дал нам ровно час.

— Ну да, и ни минутой больше, — засмеялся Игорь Прокопьевич. — Он там сам устанавливает и отменяет правила.

— Цитируешь практически дословно, — отметил Стрелец. — Как и договаривались, Нойер задавал вопросы, я переводил — с некоторыми нюансами. Вебер караулил на входе. Посыпался этот лейтенант на мелкой детали, которую подсказала Альбина.

Игорь Прокопьевич с недоумением уставился на советника.

— Костя, только не говори, что ты с ней советовался…

— В следующий раз я подумаю над этим. А пока… нет, — Стрелец едва заметно улыбнулся. — Женщины просто видят по-другому. Она смотрела телевизор и обратила мое внимание на странный наряд перебежчика, ну а дальше слово за слово… Вот!

Стрелец вырвал из блокнота листок и протянул его полковнику. Кузнецов опустил взгляд на миниатюрную бумагу, исписанную аккуратным почерком друга.

— Это то, что я имею в виду? — на всякий случай уточнил Кузнецов.

— Да, Игорь Прокопьевич, именно.

Резидент быстро пробежался по фамилиям. По большому счету, они ему ни о чем не говорили. Всех этих персонажей еще предстояло установить.

— Так какое у него было задание?

— Как ты и предполагал, Западный Берлин.

— Вот дерьмо! — негромко выругался полковник.

— Не спорю.

— А почему?.. — Кузнецов запнулся, не договорив, и вопросительно взглянул на напарника.

— Жить захотел, — просто ответил советник.

Кузнецов с облегчением рассмеялся. Это была лучшая новость за день.

— Какой прекрасный парень!

— Надо ему помочь, — заметил советник. — Техник этот, если уж откровенно, заслуживает награды.

— Это, если бы он вовремя обратился куда следует, — резонно возразил Кузнецов.

— А ты уверен, что там, куда Гордеев мог обратиться, сидят незапятнанные люди? — спросил советник, подавшись вперед. — Решиться на такое… Это каким же ресурсом надо обладать, чтобы попытаться кардинально изменить сценарий жизни всей планеты! По этому аэродрому даже бродячим кошкам нужно ходить, оглядываясь. Так что, дорогой друг, поиски продолжаются!

— Поиски продолжаются, — пробормотал Игорь Прокопьевич вслед за товарищем. — Видит Бог, Костя, я этого не хотел, но тебе придется прокатиться в Берлин.

— Прежде все-таки давай закончим по Гордееву, — советник посмотрел в глаза Кузнецову. — Мы здесь все оказались его должниками.

— Чего ты хочешь? — Кузнецов устало потер переносицу.

— Надо помочь парню получить новую биографию.

— Как ты себе это представляешь? — махнул рукой Кузнецов. — Ты же понимаешь, что в Союз этому Гордееву возвращаться нельзя.

— Я и не прошу. Ежу понятно, что подобный вариант даже не рассматривается. Хотелось бы, чтобы немецкие товарищи позаботились о технике, — вкрадчиво произнес Стрелец. — Они должны ему не меньше нашего.

— Ты еще попроси Нойера своего к государственной награде представить, — саркастически заметил резидент.

— Игорь, ты зря смеешься, — серьезно ответил советник. — Мой журналист ради мира горы свернет, и он нам уже не раз помог. По-крупному помог. Но даже если ты изыщешь возможности, он откажется. Не такой человек. Его регалиями не купишь. А теперь еще и подписку дал.

— Какую подписку? — встрепенулся полковник.

— Мы с Нойером дали обязательство о неразглашении.

— Вот гад! — не сдержался Кузнецов, со стуком опустив кулак на стол.

— Это ты прав, — согласился Стрелец. — Видел бы ты рожу этого контрразведчика, когда Гордеев выложил план полетного задания. Он так растерялся, что даже виски нас с Фридрихом угостил у себя в кабинете.

— Ну да, как же, держи карман шире, — съязвил полковник, раздраженно покачав головой, — виски он их угостил. Подписочку он с вас вытянул. Обычный тактический ход, а вы и уши развесили.

— Вариантов не было: подписка в обмен на продолжение интервью, — ответил советник. — В тот момент этих фамилий у нас еще не было. Если бы мы встали в позу и начали качать права, Вебер просто выкинул бы нас за дверь.

Кузнецов промолчал, признавая правоту советника. Ведь он был вынужден покинуть перебежчика на самом интересном месте.

Игорь Прокопьевич набрал домашний:

— Римма, ужинай без меня.

— А ты вообще придешь сегодня домой? — поинтересовалась жена.

— Как получится, прости, — ответил полковник и дал «отбой».

У Риммы Карловны было много вопросов к мужу и даже некоторые претензии. Она была хорошей женой и искренне переживала за его здоровье. Супруга резидента старалась не вмешиваться в его дела, но за ходом событий в посольстве пристально следила. Сначала эти Ледниковы, черт бы их побрал, — никто не ожидал подобного кульбита со стороны Юрия Антоновича, потом партийная проверка с пристрастием. После обнаружения предателя другого и быть не могло. И вот теперь — угон самолета. Не досмотрели в ГДР, а разгребать завалы ее Игорю.

Но Римма Карловна также знала, как полковник любит свою работу. Для него все эти тайны, интриги, расследования, преследования и выяснения были неотъемлемой частью жизни. Иногда она даже сравнивала, сколько времени он уделял ей и работе, и выходило преимущественно не в ее пользу. Но Кузнецова была мудрой женщиной и понимала, что работа — это часть личности мужа. Без нее он будет другим мужчиной, а не тем уверенным в себе защитником родины, к которому она привыкла и которого когда-то полюбила. Римма Карловна не стала разогревать себе еду, взяла только немного салата и кусочек ветчины.

Полковник прикурил очередную сигарету. Дым красиво поплыл по комнате, отражаясь в полированной столешнице, и исчез. «Вот бы так с заговорщиками!» — подумал он.

Теперь, когда основные элементы мозаики сошлись в его руках и даже имелись некоторые фамилии, можно было подумать о плане дальнейших действий. Люди, которые затеяли аферу с покушением на Западный Берлин, не были ни банальными предателями, ни агентами ЦРУ или какой-либо другой вражеской спецслужбы.

Напротив, они считали себя истинными патриотами, последними защитниками растаптываемых идеалов империи. Для этих «ястребов» брежневский курс на разрядку международной напряженности был личным оскорблением, актом геополитической капитуляции перед Западом. Они искренне ненавидели министра Громыко с его дипломатической армией и жизненным кредо, умещавшимся в одну, но емкую фразу: лучше сто дней переговоров, чем один день войны.

Однако больше всего, по мнению Игоря Прокопьевича, заговорщиков волновали бюджеты. Переход от противостояния к сотрудничеству кроме всего прочего обозначал постепенное встраивание СССР в мировую экономику со всеми ее законами, финансовыми отчетностями и прозрачностью. Немецкие банкиры, в процессе реализации проекта «Газ в обмен на трубы» и так уже получили доступ в святая святых. Не всем это нравилось, но нашлись те, кто решился на протест, на выступление против генеральной