Читать книгу - "Моя история. Автобиография Альбано Карризи - Альбано Карризи"

Аль Бано). Она представляла собой музыкальный портрет человека – твердой гранитной опоры, по которой я делал свои первые шаги. Его частичка навсегда останется здесь, среди любимых им деревьев. И каждый раз, глядя в зеркало, я вижу там все больше и больше черт моего отца.

39. Встреча с судьбой

Я не был исключением. Как любой нормальный отец, я души не чаял в дочери. Наблюдая за тем, как она растет, взрослеет и постепенно учится справляться со своей судьбой, нельзя было не заметить, какой дивной девушкой становится Иления. Красавица с зелеными глазами, заразительной улыбкой и целой россыпью веснушек на лице, дочь была вежливой, доброй и чуткой к чужой нужде.

Трудно пытаться быть объективным, когда говоришь о собственном ребенке, но она и правда была исключительной. Кто угодно мог бы это подтвердить. Иления была чрезвычайно умной, образованной девушкой, говорила и писала на четырех языках. В 1984 году я взял ее с собой в СССР, и она всего за месяц научилась писать кириллицей. Об этом я узнал гораздо позже, читая ее дневники. Когда в 1986 году мы вернулись в Россию, чтобы дать серию концертов в Москве и Ленинграде, Иления под покровом ночи, пока мы спали, тайком выбиралась из гостиницы и шла на Красную площадь – посмотреть на развод караула у мавзолея Ленина. Этот новый мир очаровывал мою девочку. Будучи с рождения любознательной, она не боялась чего-то нового, а скорее наоборот, жажда знаний разжигала ее изнутри. Она получила стипендию на изучение литературы в Королевском колледже Лондона: «Папа, я не позволю тебе потратить и лиры на мое образование…» – гордо заявляла она.

В последний раз я видел ее в конце лета 1993 года. В последний раз я слышал ее голос по телефону 1 января 1994 года. И все, больше никогда. К тому времени Илении исполнилось 23 года, и она жила за океаном, в Новом Орлеане.

Очень непросто снова вспоминать эти дни.

Не могу назвать их далекими, но они действительно уже давно прошли. Скорее, они застыли вне времени, оставаясь неподвижными в памяти, которая никогда не померкнет. Это время стало частью повседневного настолько, насколько возможно, чтобы принять его как неизбежное. Но боль так и не ушла.

Я думаю о дочери каждый день.

Мне стало яснее, что такое судьба. Раньше я считал себя кузнецом судьбы и наивно полагал, что могу выковать себе все, что захочу. Мне казалось, что в моих силах перековать, заточить, скрутить судьбу в бараний рог. Я словно схватил за вожжи норовистого коня, чтобы заставить того нестись туда, куда нужно. Пропажа дочери показала, как я ошибался. Никто не может управлять судьбой. Мы – всего лишь веточки во власти течения, сила которого сопоставима со стихийным бедствием – лавиной, торнадо, землетрясением или цунами.

В июле 1993 года я, Ромина, Иления, Яри и малыши в последний раз в полном составе отправились в путешествие по США. Кристель было восемь, а Ромине-младшей – шесть лет. К нам присоединились брат и сестра Ромины, Тайрон-младший и Тарин. Племя в автофургоне.

Мы готовились к съемке фильма «Потерянная Америка» для холдинга Сильвио Берлускони «Fininvest». Фильм был посвящен поискам американских корней Ромины, которая еще малышкой оказалась в Италии. В дороге от Лос-Анджелеса до Нового Орлеана мы посещали те или иные города, общались с разными людьми, играли музыку, пели, получали новый опыт.

Я сразу почувствовал, что название «Потерянная Америка» несет в себе что-то нехорошее. Оно мне совсем не нравилось. Более того, я, мягко говоря, не был в восторге от путешествия. Честно говоря, я не хотел быть в это время в этом месте. Перспектива приключения и новых знакомств меня влекла всегда. Но от самой Америки я устаю где-то дней через пятнадцать. Мне не по душе местная еда, образ жизни, огромные города. Взять тот же Лос-Анджелес: чтобы добраться из одной части города в другую, нужно потратить полдня. Полдня, чтобы добраться до места встречи! Ложная свобода. На самом деле ты становишься пленником автомобиля, который везет тебя из пункта А в пункт Б.

Если задуматься, то кинокартина «Потерянная Америка» стала эдакой «историей, рассказанной до произошедшего». В дороге я постоянно получал пугающие невербальные образы, если хотите, послания, которые не мог понять. Но они явно заставляли задуматься. Вспомнить хотя бы парад ретро-автомобилей в городке Эспаньола, завершающийся своеобразной процессией Христа на кресте. В какой-то момент ко мне на ходулях подошел парень, игравший Смерть, и, протянув руки, сказал: «Попался!» В ответ я инстинктивно, как любой уроженец Апулии, показал ему «рожки», чтобы защититься от сглаза. Все, даже радостные события, происходившие в той поездке, перечеркивались одним большим «но»: я действительно чувствовал приближение опасности. Зовите меня кем угодно – экстрасенсом, шаманом, провидцем, но это не было суеверием. Тьма сгущалась, хоть я не мог ее ни увидеть, ни почувствовать. Подобно дикому зверю, что обнюхивает силки и недоверчиво тянется к приманке.

Мы исполняли песню «In controluce» («Против света»). «Никто и никогда, никогда больше не будет для меня тем, кем был ты…» – гласили ее строчки, и в печальных глазах Ромины я видел отражение Миссисипи.

Мы заканчивали съемки в Новом Орлеане, крупнейшем городе Луизианы, где уже скоро пропала моя дочь. Сегодня этот фильм смонтирован, и можно услышать, как Ромина комментирует видеоряд: «Новый Орлеан – город-символ, самый европейский город Америки… И если для туристов здесь колыбель джаза, то суровая реальность сегодняшнего Нового Орлеана в том, что он – город-приманка и город-ловушка, скрывающий от обывателя чрезвычайно опасный преступный мир…» И вот мы здесь. Не осознавая таящуюся угрозу. Почти не осознавая. Да, я снова повторю: я чувствовал опасность. Чувствовал, что что-то не так. Что-то отталкивало меня от происходящего.

Однажды вечером в Новом Орлеане Иления встретила свою судьбу – афроамериканца средних лет с седыми волосами и бородой, уличного музыканта. Его звали Александр Масакела, и дочь сблизилась с ним. Думаю, изначально она планировала посоветоваться с Масакелой по поводу книги, которую хотела написать, но постепенно очаровалась им. Да и без наркотиков не обошлось. Иления определенно изменилась. Она отказалась продолжать путешествие, заявив, что хочет отправиться в путь в одиночку, получив безусловное одобрение Ромины. Да и я отказать дочери не мог, хоть и очень хотел. Я чувствовал, что должен сказать «нет». Но Иления с детства путешествовала по всему миру, к тому же уже достигла совершеннолетия. Тем более, она никогда не спрашивала разрешения, всегда преподнося результат своих рассуждений как решение, не подлежащее обсуждению.

«Оставь ее… Это ее жизнь