Читать книгу - "Моя история. Автобиография Альбано Карризи - Альбано Карризи"

вой шакалов. Стервятники, прежде сидящие на ветках и питающиеся ложью, спустились и ликовали: они дождались, пока лопнет мой брак, и готовились впиться в меня своими когтями.

В дни, когда мой мир рушился под тяжелыми ударами судьбы, я удивился, насколько подлыми, трусливыми и жестокими бывают люди. По поводу нашей семьи распространялась неслыханная ложь. Я и подумать не мог, что стану объектом ненависти такой силы.

Спустя почти год после исчезновения Илении, 21 октября 1994 года, в главной новостной программе государственного канала «Tg1» показали, мягко говоря, грязный репортаж. Известный журналист, имени которого я не стану называть, взял интервью у человека, который заявил, что видел Илению буквально пару месяцев назад – дескать, дочь выглядывала с балкона нашего дома. Мужчина не допускал никаких сомнений. Только представьте – отец, испытывающий невообразимую боль от потери ребенка, включает главные новости страны, чтобы послушать несусветную чушь из уст уважаемого профессионала. Я не верил ушам: оказывается, ради пиара я прячу дома родную дочь. В тот момент меня словно пронзило тысячью невидимых лезвий. В этих людях не было ни капли милосердия, уважения, простого человеческого, не говорю христианского сочувствия. «И как только некоторые люди, зная, как низко они пали, смотрят в зеркало?» – спрашивал я себя, будучи готов крушить и ломать. Не знаю, что бы я сделал, окажись рядом с этим журналистом. Немедленно связавшись с редакцией, я изо всех сил закричал в прямой эфир: «Да как вы смеете?!»

Почему все ополчились против нас?

Но это было только начало.

Время шло, а я пытался залечить раны, которые упрямо кровоточили и не собирались затягиваться. В прессе то и дело всплывали очередные скандалы: тут некто давал показания, что Иления живет в Санто-Доминго, там – говорили, что ее видели в Венеции, Гамбурге, Испании, Германии, Техасе. Неизменно оставалось одно – раз за разом ее исчезновение связывали с хитрым сговором, который, по их мнению, ради пиара и денег устроили я и Ромина. Настоящие человеческие отребья, не могу сказать мягче.

Какой же мы дали повод, чтобы разжечь в них такую ярость? Они вели себя так, словно никак не могли дождаться нашего провала, спали и видели, как мы падаем на колени, а они – подло сидят в засаде, чтобы напасть, схватить и предать осмеянию. Мне казалось, они хотят прокричать: «Вы заставляли нас поверить в красивую сказку? Пришел час расплаты!»

Эти события позволили мне окончательно понять, что искусство быть собой и нести в массы свои идеи неизбежно влечет за собой войну. Ты неизбежно столкнешься с самыми неприглядными сторонами человеческой природы – лицемерием и мелочностью, завистью и заскорузлостью. Но несмотря на острый период, из уважения к корням я и не думал менять образ жизни.

Вместе с тем я не забыл людей, оказавших мне неоценимую поддержку, жесты сострадания и сердечного тепла. В унисон с нами плакали зрители, возмущенные ложью СМИ. В Новом Орлеане в самом начале истории, когда мы пытались понять, что случилось с Иленией, я получил неожиданный телефонный звонок: на другом конце провода была Софи Лорен. По ее голосу я понял, что она едва сдерживается, чтобы не заплакать. «Что бы вам ни понадобилось в Америке, дайте знать – я сделаю все возможное, чтобы помочь», – сказала она, проявив удивительную заботу. Исключительную доброту проявил Сильвио Берлускони, предоставив личный самолет для трансатлантических перелетов.

Скоро у меня возникла идея защитить наших малышей и отправить их в Швейцарию, в дом моего дорогого друга Даниэля Изели, предпринимателя и коллекционера старинных автомобилей. Четыре дочери Даниэля были мне как сестры. В гостях Кристель и Ромина-младшая научились кататься на лыжах и каждый вечер присылали мне по факсу свои рисунки. Они были в безопасности – далеко в заснеженных горах Юра. К счастью, их укрыли от потока злобы, в котором я буквально тонул в Челлино.

Я перестал спать по ночам – сон буквально был изгнан из моей жизни. Лишь благодаря сильным снотворным мне удавалось закрывать глаза на несколько часов – ровно настолько, чтобы не сойти с ума. Затем я резко просыпался, чувствуя бешеный ритм сердца. Весь день я работал в поле, возводил стены, колол дрова, перетаскивал камни, копал, вырывал заросли сорняков, пытаясь физически себя измотать. К вечеру на теле не оставалось живого места, но ночи, в которые меня не покидала невыносимая боль, все равно казались бесконечными.

Пока время тянулось, а я – пребывал во тьме, окутывающей меня и внутри, и снаружи, я впервые почувствовал, как на меня нападает Бог. Да, звучит дерзко, особенно для человека, называющего себя христианином, однако я чувствовал, как Он загнал меня в угол. Я задавал Ему вопросы: «Почему?», «За что?», «Что я сделал не так?», «Почему на меня обрушилось столько несчастий?», «В чем моя вина?» В детстве я читал «Одиссею» Гомера, где боги преследовали и яростно мстили людям. Может, и мой Бог решил со мной поквитаться? Мама и папа учили меня сохранять уверенность, что, обращаясь к Богу, он как настоящий Отец обязательно меня выслушает. В детстве я молился об успехе – и получил его. Затем – молился об обретении семьи, и Он снова выполнил просьбу. Правда потом семью жестоко и беспощадно отняли. Признаюсь, потеряв всякое смирение, я винил Бога во всех своих бедах. Но я ошибался.

Его ответ пришел в тишине.

В Библии есть эпизод, когда пророк Илия ищет Бога. Он думает что Тот присутствует в большом и сильном ветре, затем – в землетрясении и, наконец, в огне. Но Бога там нет. Наконец, Илия слышит веяние тихого ветра, понимая, что Бог не где-то, а рядом с ним[82]. Вот и я – кричал, плакал, проклинал и тщетно отчаивался, но стоило мне замолчать, как Он ответил.

Внезапно меня осенило, что Бог тоже потерял ребенка – Сына. Он Сам отдал Его ради спасения человечества. В Евангелии я прочел, что когда Христа распяли, Бог плакал: с неба лил дождь, произошло землетрясение, разодралась надвое завеса в Храме. Так выражалась боль Бога. И кто же я такой, чтобы думать, будто одинок в своем страдании? Неужели всю жизнь верящий в Бога, в момент величайшего испытания я так легко от Него отказался? «Человеку свойственно отчаиваться», – сказал я себе. Это свойственно нашей природе – страх охватывал даже Иисуса в Гефсиманском саду. Мы не знаем причину страданий; это глубокая тайна. Но именно через страдания Бог творит спасение.

В этот момент я высоко поднял голову и теперь мог смотреть только вперед.

42. Шквал аплодисментов

Меня спасли музыка и вера в Бога –