Читать книгу - "Моя история. Автобиография Альбано Карризи - Альбано Карризи"

от ответа, ведь даже это – часть моей жизни. В конце концов, важно, чтобы широкая общественность знала мою правду. Одному Богу известно, сколько раз я игнорировал подобные расспросы, желая защитить истину от грязных комментариев прессы. Вот почему я теперь, в том числе и на этих страницах, вспоминаю о прошлом, но пропустив его через призму мудрости прожитых лет. Мне понадобилось много времени, чтобы осмыслить страдания, выпавшие на мою долю.

Но не подумайте, что со временем говорить о них стало легче – разве что совсем немного. Даже хорошо затянувшиеся раны имеют свойство расходиться от пары неверных движений и снова причинять нестерпимую боль.

Мой отец потерял зрение, и сегодня я прихожу к выводу, что это произошло по некому таинственному замыслу, дабы он не смог стать свидетелем ужаса, произошедшего спустя несколько лет.

Во всяком случае, мне хочется верить, что мой дорогой папа не испытывал от происходящего такую сильную боль, как если бы остался здоров.

В Турине ему назначили, как казалось, достаточно простую операцию по удалению катаракты – но папа зашел в операционную зрячим, а вышел – слепым. Врачи объяснили, что в ходе операции произошло редкое осложнение – инфаркт зрительного нерва, и, к сожалению, спасти зрение им не удалось. Отец счел эти слова ложью, заявив, что доктора его погубили.

Мы обратились к светилу науки и необыкновенному специалисту – профессору Святославу Федорову[80]. Он покинул наш мир в 2000 году, а когда мы познакомились, ему было 62 года. Святослав выглядел как настоящий боец – мускулистый, энергичный, с густыми коротко стрижеными волосами. От него исходила невероятная харизма – он излучал ее, словно жар – раскаленная печь. Рожден в Украине, его отец был командиром Красной Армии. В течение жизни Федорову удалось побывать и в роли боксера, и летчика, и известного гурмана, но мировую известность он приобрел в связи со своими революционными изобретениями, позволяющими победить близорукость, астигматизм и дальнозоркость. Он разрабатывал проекты по восстановлению зрения ослепшим, и так отец стал его пациентом.

Профессор Федоров провел операцию оптического шунтирования, опровергнув тем самым теорию врачей о необратимости инфаркта нерва. В результате дон Кармелло прозрел – но, увы, ненадолго: прославленный доктор предупредил, что в силу папиного возраста результат сохранится от пары недель до пары месяцев.

Отец с радостью принял это известие. Даже временное прозрение стало для него подобно глотку свежего воздуха. Зная, что эффект продлится совсем недолго, он все равно был счастлив. Он жадно вглядывался во все, что его окружало, улавливал свет, цвета и лица людей, которых любил. Папа повторял это вновь и вновь, пока на него снова не опустилась тьма. На сей раз окончательно.

Происходя из очень бедной семьи, отец рано научился идти на жертвы. Сначала он оказался на войне и испытал на себе ужасы концлагеря, затем – переживал горечь и тяготы крестьянской жизни, но, несмотря на это, улыбка никогда не сходила с его губ. Он улыбался в лицо величайшим трудностям, воспринимая их как возможность выучить важные жизненные уроки. Я тоже впитал этот принцип и считаю его самым весомым наследством, которое только можно получить от отца. Но я видел и как потеря зрения разрушает его изнутри. В свои 75 лет он оставался сильным и энергичным человеком, не растерявшим былую жажду жизни. Папа любил, но отныне был лишен возможности ловить солнечные лучи, питать душу красотой полей, лесов и неба. Он больше не видел ни взросления внуков, ни лица любимой жены, ни то, как на лозах зреет виноград. Будто на его плечи внезапно свалились прожитые годы, заставив постареть за считанное время. Так, великий слон медленно угасал, отделяясь от окружающих, чтобы встретить конец жизни.

Впервые я видел папины слезы. Весь этот сложный период мама старалась не отходить от него, подбадривала, встряхивала и даже упрекала, лишь бы заставить его испытывать хоть какие-то эмоции, но отца угнетало отсутствие самостоятельности, и он чувствовал себя бесполезным. В тот момент я понял: настало и мое время кое-чему его научить. Так мы поменялись ролями. Я познакомил его с жизнью и наследием великих музыкантов – Рэя Чарльза, Хосе Фелисиано, Стиви Уандера.

– И что мне до них? – спросил он с недоумением.

И тогда я рассказал папе, что этих исключительных, обожаемых и широко известных людей объединяла одна маленькая особенность: слепота. Несмотря на недуг, они продолжали собирать полные залы и не переставали путешествовать. Похоже, мой рассказ заставил папу задуматься.

Вскоре мама познакомила отца с эфирами радиостанции «Радио Мария», которые помогли ему обрести истинную надежду. Для тех немногих, кто никогда о ней не слышал, скажу, что на этой уникальной волне круглосуточно транслируются молитвы, мессы, духовные медитации, жития святых и духовные размышления. «Радио Мария» – уникальный пример успеха: зародившись в качестве небольшой приходской станции, вещавшей из каморки, она разрослась до аудитории в более чем 35 миллионов слушателей по всему миру, вещая из 82 стран на 5 континентах на более чем 60 языках. Пользу, которую приносит «Радио Мария», невозможно переоценить.

С этого момента родился новый дон Кармелло. Отец признался, что эфиры радиостанции переносят его в другое измерение, и этому путешествию не мешает даже отсутствие зрения. Более того, папа утверждал, что радиопередачи возвращают ему способность видеть, хоть теперь она и проявляется иначе. Долгое время отец ни на шаг не отходил от радио, а затем случилось чудо, и он с новой силой, которая явно пришла с небес, смог двигаться и ориентироваться в доме. Вспоминаю, как медленно он шагал, то и дело натыкаясь на предметы, выругиваясь, но продолжая движение. При этом у отца явно обострились обоняние и слух. По требованиям врачей мама прятала от него определенные виды продуктов, в частности сыр и печенье, но отец все равно находил их – у него развился буквально лисий нюх.

Так и продолжалось до тех пор, пока однажды он не упал на землю, словно многовековое дерево поразило молния. В тот момент папа находился рядом с мамой, которая кричала ему, чтобы он поднимался, и пыталась помочь, но он знал – пришло его время. «Разве ты не видишь, что я умираю?» – сказал он ей.

Папы не стало 26 марта 2005 года. В тот год я потерял двух отцов: великого патриарха дона Кармелло, и, спустя ровно неделю, любимого Папу Иоанна Павла II, для которого пел семь раз.

В 2014 году я записал песню «Ciao papà» («Прощай, папа»), которая вошла в альбом I capolavori di papà Al Bano (Шедевры папы