Читать книгу - "Моя история. Автобиография Альбано Карризи - Альбано Карризи"

Папа Франциск сказал однажды: «Святой Августин учит, что пение свойственно любящему, и тот, кто поет, молится дважды». Не знаю, что бы случилось, если бы я лишился музыки – моей верной спутницы жизни, моего верного способа совершать молитву.

Музыка всегда была моим ориентиром. Отслеживая ее движения, как подсолнух, тянущий венчик в сторону любимого солнца, я неизменно поворачивался за ее траекторией. Музыка и была моим солнцем.

Творческое пламя, что не переставало пылать в моей груди, под тяжестью пережитых трагедий угасло до размеров крошечного огонька, и только музыка вновь разожгла костер, подобно мехам в кузнице.

Я оказался в полном одиночестве. Ромина ушла в собственный мир и не собиралась искать точки соприкосновения. Она делала это рефлекторно, надеясь защитить себя. Я понимал это, хоть теперь мне приходилось быть многократно сильнее – ради наших детей, ради матери, всегда остро чувствовавшей наши проблемы, ради отца, хоть и потерявшего зрение, но не утратившего сердечное тепло и умевшего плакать без слез. В конце концов, я не имел права опускать руки ради себя и всего того, что созидал и воздвигал на протяжении жизни.

В пении я обретаю самого себя. Настоящий артист творит не только в радости и безмятежности. Часто творчество рождается в муках, когда, замкнувшись в себе, ты соприкасаешься с самыми потаенными глубинами души.

В 1995 году я написал «Un sasso nel cuore» («Камень в сердце»), выразив в ней всю мою трагедию. Она вошла в выпущенный в Германии альбом 1997 года. Мне до сих пор трудно ее исполнять, поскольку даже спустя столько лет эта песня пробуждает во мне задремавшие эмоции, которые сразу начинают кипеть.

Но хочу я того или нет, «Un sasso nel cuore» – своего рода дневник определенного периода моей жизни, как «La siepe», которая описывает разлуку с родиной, и «Felicità», что воспевает желание оставить темные времена позади. Здесь я смог излить всю свою боль при помощи музыки, с трудом произнося каждое слово, но песня стала для меня первым шагом на пути к возвращению.

Я уже упоминал, что в этой песне мне аккомпанировал сам Пако де Лусия. Не знавшему ни слова по-итальянски, ему было достаточно услышать, как я пою, и, будучи великим артистом, тут же представить себя на моем месте, блестяще прочувствовать мою боль, гнев и бессилие пред лицом судьбы. Только де Лусия мог передать эти чувства на гитаре, сделав посыл песни еще более пронзительным.

В 1996 году произошло знаменательное событие – я вернулся на Фестиваль Сан-Ремо.

Cцена, что так долго служила мне путеводной звездой, стала свидетелем моей новой карьеры. В этот раз, как и в дебютном 1968 году, я вышел к публике один. В последний раз мы с Роминой выступали здесь в 1991 году, когда заняли восьмое место с песней «Oggi Sposi» («Молодожены»). Какая горькая ирония, тем более, что это была одна из самых любимых песен Илении.

Да, все изменилось, но я вернулся в Сан-Ремо. Пускай мой взгляд был затуманен, движения – сдержанны, а сердце – измождено, я снова стоял на сцене перед своей публикой, исполняя «È la mia vita» («Это моя жизнь»), сходу завоевавшую сердца людей всего мира.

Собственно, два столпа моего творчества, «Nel sole» и «È la mia vita», послужили фундаментом моего существования и музыкального творчества. Если объединить их названия, получится настоящий манифест моей жизни.

Этот сильный текст, вызывающий озноб, написан Джузеппе Марино на музыку Маурицио Фабрицио. Лирический герой кричит от боли, но, в отличие «Un sasso nel cuore», здесь проливается свет надежды. Больше нет глухого и бессмысленного страдания. Только христианское принятие.

Спев «È la mia vita» в Сан-Ремо, я выплеснул все, что накопилось внутри, отдавая на суд зрителей. Я обнажил душу, возможно, как никогда прежде, и получил в ответ шквал аплодисментов, после чего опустился на колени и поблагодарил слушателей. Мне бы не хватило простого поклона, чтобы выразить свою признательность публике – моим людям и моим зрителям. В их аплодисментах я слышал, как они плачут, взывают к небу и молятся вместе со мной.

Не могу найти слов, чтоб описать свою благодарность.

Однажды Мухаммед Али, величайший боксер всех времен, сказал, что чемпион – не тот, кто побеждает, а тот, кто встает, когда его сбили с ног.

Вот и я выиграл свой бой, потому что продолжил стоять на ногах.

У нас с Роминой были разные стили исполнения, поэтому, стараясь их гармонизировать, я не мог раскрыть силу своего голоса в полную мощь. Сольная карьера позволила мне это сделать. Я словно вернулся в конец шестидесятых, но с гораздо более зрелым вокалом, и с тех пор больше не останавливался.

В 1997 году вышел альбом Concerto classico, куда вошли композиции в современной аранжировке на основе мелодий Верди, Пуччини, Доницетти, Чайковского, Дворжака, Шопена и Шуберта. В Австрии альбом четыре недели подряд держал первое место в чартах, а в следующем году я получил три платиновых диска и один золотой. Исключительной честью для меня было получить два платиновых из рук Пласидо Доминго и Хосе Каррераса.

В этом же году я снова выступил в Сан-Ремо с песней «Verso il sole» («К солнцу»), а в 1999 году привез на фестиваль «Ancora in volo» («Все еще в полете»).

43. Своевременная улыбка

Моя возобновленная сольная карьера шла в гору. Это был колоссальный успех.

Публика сходила с ума от счастья, в том числе и в Греции, где я записал альбом Dyo fōnes mia psychī (Два голоса, одна душа) с известным местным исполнителем Яннисом Плутархосом[83]. Оказавшаяся очень успешной, пластинка включала в себя греческую версию песни «Felicità» под названием «Me mia matia» («С первого взгляда») и 15 раз получила платиновый статус.

Моя карьера и не думала останавливаться, а творчество, основанное на классических мелодиях, способствовало плотному гастрольному графику с ведущими оркестрами мира. Поездки по всему миру буквально пьянили меня. Тем более, в конце девяностых я испытывал опустошенность, и концертная деятельность оказывала исцеляющее действие.

Ромина покинула меня и жила своей жизнью. Мы договорились, что я буду заботиться о Кристель и Ромине-младшей вплоть до их совершеннолетия, пока они не определятся, чему посвятят свою жизнь и карьеру. Воплотить задуманное в жизнь оказалось непросто хотя бы потому, что