Читать книгу - "Моя история. Автобиография Альбано Карризи - Альбано Карризи"

пала Берлинская стена и не окончилась Холодная война. Американская база, использовавшаяся для перехвата радиосигналов из Восточной Европы, прекратила свою деятельность. Наши американские друзья постепенно разъехались – одни вернулись домой, других перевели на иное место службы.

У меня осталось немало фотографий и теплых воспоминаний об этом неповторимом периоде жизни. Большую часть времени солдаты соблюдали строгую воинскую дисциплину, поэтому во время побывки они позволяли себе немного вольностей. Наш дом часто становился местом вечеринок у бассейна – военные, известные любители выпить, никогда не упускали возможности повеселиться. Мы часто угощались гамбургерами и хот-догами, а иногда я готовил на всех пиццу.

Каждый военный, гостивший в «Боско», привносил в нашу жизнь частичку своей культуры и привычек. Среди них встречались настоящие ковбои, чемпионы по карате, ребята, обучавшиеся актерскому мастерству в нью-йоркских театрах или писавшие романы, играющие на трубе или банджо. Техасцы, калифорнийцы, парнишки из Канзаса, Мичигана, Огайо.

Мне было весело наблюдать за ними – особенно когда эти здоровяки осторожно стучали в кухонную дверь моей матери с просьбой одолжить им то оливковое масло, то пучок мяты или базилика, то ее знаменитые помидорки черри в масле. Мама совсем не говорила по-английски, американцы знали лишь несколько фраз на итальянском, и поэтому их выручал импровизированный язык жестов.

Но еще больше поражал мой отец. Он удивил нас умением вести с военными многочасовые дискуссии, выражаясь на диалекте, тогда как его собеседники говорили на английском. Как им удавалось понимать друг друга, до сих пор остается загадкой. Однажды, кажется, во время их разговора о винограде, я мимоходом спросил его:

– Дон Кармелло, ты что, говоришь по-американски?

– Нет! – быстро ответил тот.

– Тогда как ты можешь с ними так долго спорить?

– Да ладно тебе… Все они понимают!

И в этом был весь дон Кармелло.

36. Снова отец

25 декабря 1985 года мы получили прекрасный подарок на Рождество Христово – в этот день на свет появилась моя дочь Кристель.

Ромина решилась на домашние роды, как в старину. Я поддержал ее идею, так как сам был рожден дома. В ответственный час я мог быть рядом и пережить с ней этот незабываемый опыт. Во время рождения Илении и Яри я вынужденно был в отъезде, выступая на сцене, но теперь все было иначе.

Никогда не забыть, какими насыщенными выдались дни перед рождением нашей девочки. В поместье царила рождественская атмосфера, наполненная чудом и ожиданием. В канун праздника в той самой маленькой церквушке во дворе проходила служба, которую мы посетили всей семьей. Кроме нас на мессу пришли и американские друзья. Живя в «Боско», они считались частью нашего большого семейного клана. Сцена напоминала рождественский вертеп, где люди различных народностей, цвета кожи и культур собрались вместе, чтобы встретить пришествие в мир Спасителя, напоминая волхвов, ведомых Вифлеемской звездой. И поскольку это Рождество должно было сопровождаться появлением нашей малышки, память о событиях, произошедших почти две тысячи лет назад, приобрела для нас совершенно особый оттенок. Я чувствовал себя причастным к тайне рождения и Рождества.

Следующим утром родилась Кристель. Ромина никогда не пыталась заранее узнать пол ребенка, не желая заранее разгадывать намерения природы и позволяя событиям идти своим чередом, взамен неизменно получая ощущение чуда. Поэтому появление девочки стало неожиданностью как для нас, так и для Илении с Яри.

Когда я говорю о Кристель и ее рождении в светлый праздник, отмечая, какой необыкновенной женщиной она сегодня стала, редко когда не могу не упомянуть, что ее крестной матерью стала сама мать Тереза Калькуттская. Не каждый человек может похвастать тем, что побывал на руках у святой, но Кристель, когда речь заходит на эту тему, по обыкновению скромничает и пытается перевести разговор в другое русло. Хотя я знаю: это обстоятельство имеет для нее большое значение. Иметь в крестных святую Терезу – большая ответственность и долг. Зато можно пребывать в уверенности, что та обязательно призрит за твоей жизнью и жизнью твоих детей.

Как же нам удалось лично познакомиться с матерью Терезой? Я давно слышал о ее славе и деятельности в Индии, где она помогала бедным, и почитал ее святой задолго до того, как 4 сентября 2016 года Папа Франциск объявил о ее канонизации.

Мой друг, журналист Ренцо Аллегри знал, как меня восхищает подвиг матери Терезы. Он познакомил меня со словацким епископом, монсеньором Павлом Хнилицей, тесно сотрудничавшим с Папой Иоанном II, и отцом Серджио Мерканцином, его секретарем. Заручившись их поддержкой, я попросил мать Терезу поучаствовать в крещении Кристель. Хоть просьба и звучала необычно, она согласилась, уточнив, что будет иметь статус «духовной крестной матери». Будучи монахиней, она не могла брать на себя никаких дополнительных обязательств. Но и это было пределом моих мечтаний – что значат буквы на листе бумаги по сравнению со следом, который святая оставит в душе моей дочери!

Крещение прошло в мае 1986 года. Мы встретились в Риме в личной часовне монсеньера Хнилицы, который и совершил таинство. На церемонии, конечно же, присутствовали Ромина, моя мама Иоаланда и отец Серджио. Непосредственно перед церемонией мы отправились в район Челио, где находился один из центров «Сестры матери Терезы».

Я хорошо запомнил момент, когда увидел мать Терезу впервые. В свете солнца мне показалось, что она сама излучает свет. Мы буквально оказались в невероятном фильме Дзеффирелли. Затем подвижница отделилась от окружавших ее монахинь и подошла к нам. Ее внутренняя сила была настолько высока, что, по моим ощущениям, равнялась энергетике множества человек. Думаю, за ней незримо стояли тысячи людей, которым она помогла на протяжении жизни. Мать Тереза была низкорослой и миниатюрной. В жизни ее исключительная сутулость была еще заметнее, чем на экране телевизора. В тот раз святая предстала в своем традиционном простеньком белом одеянии с синей окантовкой в индийском стиле, поверх которого накинула шерстяной свитер, и в потертых, потерявших форму сандалях. На поясе висели четки. Хоть раз взглянув в ее смуглое морщинистое лицо, его уже не получится забыть – лично мне оно напомнило кору оливковых деревьев или растрескавшуюся землю Саленто под жаркими лучами солнца. Почтенный возраст Матери Терезы – на тот момент ей исполнилось уже 76 лет – не мешал ей излучать такую мощную ауру, что она казалась моложе любого из нас. Ее глубокие глаза были полны нежности. Она одарила меня самыми теплыми объятиями в жизни.

Мать Тереза с улыбкой взяла на руки маленькую Кристель и, словно родная бабушка, принялась играть с ее ручонками. Вскоре я заметил, как святая еле слышно шевелит губами, – и уверен, это