Читать книгу - "Новая география инноваций. Глобальная борьба за прорывные технологии - Мехран Гул"

мер, которые впоследствии стали стандартной практикой в развивающемся мире: активное государственное вмешательство, направленное на ограничение импорта, стимулирование экспорта и развитие отечественной промышленности путем защиты ее от иностранной конкуренции.

Но тесные отношения режима с частным сектором страны, которые вывели Корею на путь мощного развития, начинались весьма непросто[164]. В первые годы Пак насильственно национализировал банки, собрал всех видных бизнесменов и заключил их в тюрьму, причем некоторых из них проводили по улицам в шутовских колпаках с плакатами, на которых было написано «Я коррумпированная свинья»[165]. Даже Ли Бён Чхоль, основатель Samsung и самый богатый человек страны, не избежал этой участи. Олигархам удалось выторговать свое освобождение, пообещав восстановить страну в обмен на государственную поддержку, при этом Бён Чхоль произнес свою знаменитую фразу о том, что «правительство и промышленность подобны мужу и жене». Этот союз способствовал росту чеболей – мощных промышленных конгломератов Южной Кореи, таких как Samsung, LG, Hyundai, Lotte и SK, которые до сих пор играют ключевую роль в ее экономике и являются лицом корпоративной Кореи за рубежом даже сегодня.

Чеболь – сочетание слова «чэ», означающего богатство или деньги, и «боль», означающего клан или клику, то есть буквально «денежный клан» – это уникальная для Кореи корпоративная структура. Эти обширные семейные корпорации[166] работают в нескольких не связанных между собой секторах – одна и та же компания может присутствовать в банковском деле, недвижимости, транспорте, электронике, гостиничном бизнесе, здравоохранении и десятках других отраслей – и были созданы при значительной государственной поддержке в виде субсидий, займов и налоговых льгот. Существует более 40 конгломератов, соответствующих этому описанию, но по-настоящему большим экономическим весом обладают лишь несколько: первая десятка владеет более чем четвертью всех деловых активов, а первая пятерка составляет более половины всей стоимости южнокорейского фондового рынка. Семейные династии, управляющие этими предприятиями, входят в число богатейших в мире и пользуются статусом знаменитостей в Корее, за их причудами следят с таким же энтузиазмом, как за выходками Илона Маска и Кайли Дженнер в США. Эти семьи сохранили и даже расширили свое влияние на государственные дела, даже когда значение других институтов, вроде всемогущих в прошлом военных, уменьшилось.

Чеболи имеют скромное происхождение, и многие из них начинали с продажи текстиля, фанеры и даже париков[167]. Это не шутка – у Южной Кореи долгая история доминирования на мировом рынке париков, и эта малоизвестная отрасль имела непропорционально большое значение в раннем развитии страны. В 1960-х годах парики были третьим по величине экспортным товаром страны, принося 10 % всей валютной выручки, при этом до трети париков, носимых в США, происходили из этой небольшой страны на Дальнем Востоке. Со временем эти конгломераты вошли в производственную сферу, тяжелую промышленность, а затем в электронику и высокие технологии, где они теперь играют в высшей мировой лиге. Hyundai, начинавший как небольшая строительная компания, сегодня является третьим по величине автопроизводителем в мире, а недавно стал вторым по популярности брендом электромобилей в США после Tesla, опередив старейшие автомобильные компании страны, такие как Ford и GM. Каждый десятый электромобиль, проданный в США, – это Hyundai. SK Hynix является ведущим мировым производителем чипов памяти с высокой пропускной способностью – важнейших компонентов графических процессоров Nvidia, которые составляют инфраструктурную основу практически всех основных приложений искусственного интеллекта. Эти чеболи, которые в своих ранних воплощениях работали в секторах, считавшихся слишком несерьезными, сегодня входят в число крупнейших компаний мира. 13 из 500 крупнейших мировых корпораций – корейские. Некоторые из них достигли масштаба, превышающего большинство национальных экономик. Совокупные доходы только 10 крупнейших чеболей превышают триллион долларов – больше, чем ВВП любой страны мира, за исключением двадцати крупнейших экономик. Именно эти семейные конгломераты стали двигателями впечатляющего восхождения Кореи, а журнал The Atlantic отмечает, что «без них Южная Корея выглядела бы скорее как развивающийся Вьетнам, чем развитая Япония – единственная другая азиатская страна, присоединившаяся к клубу „развитых“ экономик Организации экономического сотрудничества и развития»[168].

4

Несколько чеболей выросли до размеров крупнейших компаний мира, но даже среди этих гигантов один выделяется особенно. Группа Samsung, многочисленные дочерние компании которой имеют совокупную стоимость более полутриллиона долларов, по крайней мере в пять раз больше SK Hynix, своего ближайшего конкурента. Samsung входит в 15 крупнейших корпораций мира и является третьей по величине компанией в Азии после Aramco и TSMC. Для внешнего мира Samsung известен в основном электроникой и бытовой техникой: смартфонами, телевизорами, стиральными машинами и холодильниками. Но в Корее присутствие компании гораздо более масштабное, практически всеобъемлющее[169].

Samsung руководит более чем 80 различными направлениями бизнеса и занимается всем: от строительства дорог, кораблей и нефтяных вышек до владения больницами, тематическими парками и спортивными командами и даже управления целыми городами. Существует старая шутка о том, что в Корее можно прожить жизнь в мире Samsung от первого до последнего дня: человек может родиться в медицинском центре Samsung, вырасти в квартире Samsung, полностью оборудованной техникой Samsung и построенной строительной компанией Samsung, в городе, созданном с нуля Samsung, где он носит одежду бренда Samsung, учится в школе Samsung, а затем, поступив на обязательную военную службу, оказывается в танке производства Samsung, после службы идет работать в одну из сотен компаний Samsung, для поступления в которую ему, разумеется, пришлось сдать Глобальный тест способностей Samsung (GSAT), затем женится через брачное агентство Samsung, оказывается на пенсии в доме престарелых Samsung и в конечном итоге – в похоронном бюро Samsung. И все это делает вполне реальным мир, где никого не удивит реклама во время поминальной речи: «Сегодняшняя церемония прощания с тетей Марианной проводится при поддержке компании Samsung».

Ни одна другая частная компания в мире не имеет столь значительного влияния на внутреннюю экономику своей страны, как Samsung в Корее. Эта компания, которую Washington Post однажды назвала «всемогущим монолитом»[170], обеспечивает пятую часть всего экспорта и пятую часть всего ВВП Кореи, что особенно примечательно, учитывая, что Samsung, как и другие чеболи, не является полностью публичной компанией, а в своей основе остается семейным конгломератом, в котором потомки его основателя Ли Бён Чхоля принимают ключевые решения практически по всем важным вопросам. Присутствие Samsung в повседневной жизни настолько всеобъемлюще, что некоторые корейцы часто цинично называют свою страну «Республикой Samsung», и даже объективная оценка влияния компании на государственные дела показала бы, что ее влияние уступает только влиянию корейского правительства. Компания, которая в последние годы утратила благосклонность общественного мнения, на протяжении большей части своей истории воспринималась как нечто большее, чем просто бизнес, и отождествлялась с самой нацией, выступая главной сюжетной линией в превращении Кореи из разоренной войной страны в четвертую по величине экономику Азии.

Даже за пределами Кореи вряд ли найдется другая компания, способная сравниться с масштабом технических