Читать книгу - "Новая география инноваций. Глобальная борьба за прорывные технологии - Мехран Гул"

полупроводниках может произойти в Великобритании. «Нет никаких сомнений в том, что Европа и Великобритания являются лучшими в мире в проведении фундаментальных прорывных исследований, – сказал он. – Я очень оптимистично настроен относительно того, чего Европа достигнет в следующие двадцать-тридцать лет по сравнению с США и даже с Китаем». Он добавил: «Если бы вы могли жить где угодно, Европа – действительно отличное место для жизни с точки зрения качества жизни, разнообразия и всех этих вещей. И если можно построить свой бизнес в Европе, зачем переезжать в Кремниевую долину? Я бы предпочел сделать это здесь, если смогу».

Эта убежденность подверглась серьезному испытанию на прочность. Graphcore, как и практически каждый производитель полупроводников, не смог составить серьезную конкуренцию Nvidia. И, по собственной оценке компании, это во многом объясняется отсутствием финансовой поддержки.

Весной 2023 года, всего через несколько месяцев после того, как Найджел объяснил, почему будущее технологий принадлежит Европе, правительство Великобритании объявило о запуске Isambard AI – миллиардного мегапроекта по строительству самого быстрого суперкомпьютера Британии недалеко от штаб-квартиры Graphcore в Бристоле. Однако проект не предусматривал использования технологий Graphcore или любой другой британской компании в своей вычислительной инфраструктуре.

Найджел написал открытое письмо премьер-министру, в котором утверждал, что, если британские компании не будут привлечены к проекту, его финансовые выгоды достанутся американским компаниям. «Мы слишком часто наблюдали ситуацию, когда созданные в Британии передовые инновации впоследствии вытеснялись с рынка или поглощались зарубежными конкурентами», – писал он. Он сообщил прессе, что если Великобритания не будет отдавать приоритет своим собственным технологическим компаниям, то рискует «двигаться к миру цифровой колонизации» со стороны таких американских гигантов, как Nvidia, добавив, что это может привести к тому, что Великобритания «потеряет часть своего технологического суверенитета»[144].

Это было только начало проблем Graphcore. Позже в том же году компании пришлось уйти из Китая – крупного растущего рынка. Nvidia запрещено продавать свои высокопроизводительные чипы в Китае, что открывало свободный доступ к рынку для Graphcore. Однако вскоре эти экспортные ограничения были наложены и на Graphcore, лишив компанию основного источника доходов. Вскоре последовали сокращения персонала. По мере роста убытков компания подала финансовую отчетность, в которой говорилось о «существенной неопределенности» относительно возможности продолжения деятельности. Не сумев привлечь дополнительное финансирование от инвесторов, летом 2024 года Graphcore продала себя японскому гиганту Softbank за 600 млн долларов, что значительно ниже пиковой оценки компании в 2,8 млрд долларов и даже меньше 700 млн долларов, которые она привлекла с момента своего основания.

Для технологических компаний не редкость долгое время оставаться убыточными, пока они совершенствуют свои технологии и отрабатывают бизнес-модель. Reddit не приносил прибыли в течение первых 20 лет своего существования. Технологические компании из США могут позволить себе такую практику, поскольку вокруг них много свободных денег. Европейские компании работают в совершенно иных условиях.

Пример Graphcore иллюстрирует безвыходную ситуацию, в которой оказываются британские компании, когда речь идет о привлечении средств. При отсутствии достаточных внутренних источников инвестиций в высокорисковые проекты им приходится обращаться к иностранным инвесторам. Если они берут деньги, то уступают иностранцам компании, способные вырасти до триллионной стоимости. Если не берут – рискуют не выжить. А единственная альтернатива частному капиталу – государство, которое не берет на себя ответственность в той мере, в какой, по мнению многих, должно было бы.

«Самая большая проблема: „У меня отличные разработки, но государство их не приобретает“», – говорит Натан Бенаич, лондонский венчурный капиталист, который также является инвестором Graphcore[145].

Полупроводники – это крайне рискованная сфера, и частные инвесторы обычно не решаются в нее погружаться. Могут потребоваться годы и десятки миллионов долларов, чтобы просто выяснить, работает ли технология. Именно здесь правительства могут изменить ситуацию. Бенаич говорит, что полупроводниковая промышленность США взлетела, потому что правительство готово было закупать их продукцию в то время, когда для частных инвесторов компании представляли слишком большой риск, а их продукты были слишком дорогими для других компаний. Это заложило основу не только для американской полупроводниковой индустрии, но, пожалуй, и для всей Кремниевой долины и последующих двух поколений превосходства США в новых технологиях. Однако, как показывает пример закупок для Isambard, такая практика, когда правительство выступает первым клиентом непроверенных стартапов, менее распространена в Европе.

«Инстинктивная реакция Европы на проблемы рынка – заливать их деньгами, – говорит Бенаич. – Вы постоянно это наблюдаете: недостаток финансирования тут, недостаток финансирования там, затем они создают фонд и начинают инвестировать. Но я считаю, что лучшее решение проблемы нехватки финансирования – это создание структуры, которая закупала бы продукцию компаний, что позволило бы им доказать свою востребованность и привлечь инвесторов. Это довольно просто. Люди покупают хорошие продукты, и рынок сам себя отрегулирует. Поэтому иногда я хотел бы, чтобы вместо всех этих фондов у нас были агентства по передовым закупкам, которые бы просто быстро приобретали разработки».

11

В основе европейской одержимости масштабом компаний лежит предположение, что ее технологическая отрасль должна стать более похожей на американскую. Но что, если будущее континента не в том, чтобы быть таким же, а в том, чтобы быть другим? Что, если важное различие здесь не между крупными и мелкими компаниями, а между хорошими и плохими?

В начале 2010 года Сол Кляйн, в то время партнер в Index – самом известном венчурном фонде Европы, – позволил журналисту из Financial Times сопровождать себя в течение недели, пока он курсировал между Эстонией и Лондоном, занимаясь инвестициями своей фирмы. Возникший портрет показал человека с миссией – вырастить в Европе успешную компанию масштаба Google. То, что Сол согласился так открыто показать свою рабочую жизнь постороннему, поразило журналиста как совершенно неевропейский акт открытости и прозрачности, обнаруживая образ мышления, более характерный для Нового Света, чем для старого континента. И Сол считал, что дело было именно в этом. Если Европа серьезно настроена вырастить собственных технологических гигантов, то задача не только в улучшении компетенций в новых технологиях; континенту придется принять совершенно новый образ мышления. «В Америке никто не спросил бы вас „почему“, они бы спросили „как“, – отметил Сол. – Я хочу привнести этот образ мышления Кремниевой долины в Европу»[146].

У Index было многое для того, чтобы заниматься импортом образа мышления. Фирма была основана в Швейцарии в 1996 году, когда технологии и Европа все еще считались несовместимыми. В первые годы, когда основатель фирмы Нил Раймер привлекал средства от европейских инвесторов, он начинал свою презентацию со слайда «Что такое венчурный капитал?». Когда выступал с той же презентацией перед инвесторами в США, он заменял его на слайд «Что такое Европа?»[147].

В этом заключалась возможность для арбитража, которая стала основой ранней стратегии фирмы. У Index было две штаб-квартиры: одна в Сан-Франциско и одна в Лондоне. Сол бывал в Долине раз в квартал. Другие партнеры ездили туда по несколько раз в месяц. Они считали себя своего рода проводниками образа мышления Долины в Европе, причем баланс этой связи был сильно смещен в одну сторону.