Читать книгу - "Журналист - Игорь Валериев"

в газете. Меня роль внештатного вполне устраивает. Мне сейчас надо себе имя зарабатывать. Статьи в газетах — это средство для этого. Роман «Войсковицкий рубеж» — вот моя основная, первая цель. А дальше посмотрим. Есть задумки на дальнейшие романы, но это пока вилами по воде писано, а пока буду руку набивать. Завтра меня Захаров должен с Веровым познакомить, а тот надо мной шефство возьмёт, будет обучать журналистике.

— Миха, а чего так Шустов, это, Люси, редактор газеты «Горьковский рабочий», удивился, когда про этого Верова услышал? Ты и вчера о нём говорил, сказав, что он член Союза журналистов СССР. А он кем работает в обкоме?

— Алексей Петрович — член Союза журналистов СССР, ветеран Великой Отечественной войны, был секретарём Горьковского горкома ВЛКСМ, потом редактором газеты «Ленинская смена», а с 1962 он заведующий отделом пропаганды и агитации Горьковского обкома КПСС, который отвечает за идеологическую работу в области, и он курирует и проверяет работу городских и областных газет. Веров награждён орденами Отечественной войны, Трудового Красного знамени, Знаком Почёта и каким-то польским орденом «Знак Грюнвальда». Вот такой у меня учитель по журналистике будет.

— Да уж, как сказал бы Киса Воробьянинов, с таким шефом — учителем у тебя любую статью, в любой газете Горького и области напечатают. А с твоими задумками и планами, ты точно больше меня зарабатывать будешь. Сейчас с одного очерка считай, почти мою зарплату с премией или две маминых месячных зарплат поднимешь.

— Гера, так ты не шутил, что Миха столько денег заработает? Я подумала, что это шутка.

— Нет, Люси, я сам очень сильно удивлялся, когда договора подписывал. Там всё чётко прописано двести рублей за авторский лист. Кстати это сколько?

— Сорок тысяч знаков с пробелами. Двадцать две — двадцать три страницы напечатанного текста на пишущей машинке. У меня очерк на восьми страницах был, получается чуть больше трети авторского листа или разворот в газете. Как раз рублей восемьдесят получается. Но гонорар и до четырёхсот рублей за авторский лист бывает. Но это для маститых журналистов и писателей, — подсказал я. — Но такие большие статьи для газеты редкость. Так что будем писать меньше, но чаще.

— Не-е-е, лучше вот такие статьи и дальше пиши, — с этими словами отец положил стопку газет полку прихожей, а одну из них развернул. — Вот, Люси, смотри, какую статью наш сын, забабахал. Я когда увидел, обомлел. Завтра на обоих проходных завода вывешу газеты, пусть народ знает, какой человек вместе с ними работает. Это я про Владимировича. Никто на заводе не знает, через что ему пришлось пройти во время войны. Так некоторые слышали, что он младший брат Бориса Панина, который Герой Советского Союза. А ты, Люси, прочитай, что он пережил.

Прошли в зал, где мамуля внимательно прочла очерк. Как обычно, пустила слезу. Отругала отца, что так мало газет купил. Ей в свою библиотеку надо, в Панинскую отвезти, а ещё в Мамлеево, Крюкову. Отец успокоил, сказав, что завтра купит «Горьковской правды» двадцать экземпляров, во вторник столько же «Ленинской смены». Потом пришлось маме рассказывать подробности нашего воскресного похода.

После этого поужинали, глядя «Международную панораму». Далее смотрели велогонку мира, а потом чемпионат мира по боксу, который проходил в ФРГ. С большим удовольствием посмотрел бой Александра Кошкина с кубинцем Армандо Мартинесем. Два года назад на Олимпиаде — 80 в Москве Кошкин Мартинесу проиграл и занял второе место. Здесь же он с трудом, но по очкам выиграл. Хотя, кубинский тренер был с таким результатом не согласен. А с ещё большим интересом болели всей семьёй за Александра Ягубкина, который технично переиграл немца из ГДР Юргена Фангхенеля среди тяжеловесов.

Далее программа «Время», вечерний туалет и в десять ноль-ноль отбой. С утра подъем, зарядка, завтрак. Проводил родителей на работу, а сам, сев за свой, письменный стол, на листке набросал примерный план разговора с Веровым. Но, как на самом деле он сложится, можно только предполагать. Плюс к этому нарисовал эскиз Парка Победы в черновом варианте, на котором изобразил какие экспонаты можно расставить в этом парке с их кратким описанием.

Где-то через час собрался и поехал на встречу. И вот я вновь в Кремле и в своём новом микровельветовом костюме захожу в приёмную Захарова.

— Здравствуйте. Вы к кому, молодой человек?

Вежливо обратилась ко мне, судя по всему, его секретарь или помощник — женщина лет пятидесяти с властным лицом. Ей бы самой быть вторым секретарём по внешнему виду.

— Здравствуйте. Меня зовут Михаил Рудаков, и мне Борис Васильевич на десять тридцать встречу назначил.

В это время большие напольные часы в приёмной ударили один раз. Я посмотрел на циферблат, было ровно десять тридцать. Секретарь внимательно посмотрела на меня, а потом нажала кнопку на селекторе и произнесла:

— Борис Васильевич, к вам Михаил Рудаков. Говорит, что ему назначено на десять тридцать.

— Пусть проходит, Галина Ивановна. И вызовите ко мне Верова.

Услышал я из устройства, а Галина Ивановна молча указала мне на дверь, и я, постучав, зашёл.

— Здравствуй, Михаил, проходи. Садись, — Захаров указал на стул за столом совещаний, рядом со столом хозяина кабинета.

— Здравствуйте, Борис Васильевич, — ответил я и, подойдя к столу, сел на указанный стул.

— Как вчера дела в редакциях прошли? Свой очерк в «Горьковском рабочем» читал?

Захаров показал на газету, лежащую у него на столе.

— Огромное спасибо Вам, Борис Васильевич. Всё прошло просто замечательно. Отец договора подписал. В «Горьковском рабочем» очерк вышел практически без изменений. Шустов Иван Григорьевич очень хвалил, даже вот, — я достал из кармана удостоверение и, привстав, положил его на стол Захарова.

Тот, взяв его, раскрыл и широко улыбнулся.

— Да, Иван Григорьевич, талантливых людей мимо не пропустит. Да и ты, молодец, отличную статью написал. Мне Шустов с утра позвонил, сказал, что телефоны редакции не смолкают, люди звонят и звонят. И вчера, и сегодня с утра. Требуют продолжения статьи. Хотят знать, чем теперь занят Сергей Владимирович, как живёт. Задают вопросы, почему о нём ничего не было известно? Звонили несколько руководителей организаций, хотят устроить с Паниным встречи с рабочими коллективами. А что будет, когда очерк выйдет в «Ленинской смене» и «Горьковской правде»? А когда Зверева выпустить свою передачу о Панине — младшем?

В этот момент в дверь постучали, а потом в кабинет вошёл худощавый мужчина, с высоким лбом, чуть