Читать книгу - "Журналист - Игорь Валериев"

крестьянин смог стать совладельцем таких хором, я пока ещё не выяснил. А в планах у меня по каждому, выбранному зданию написать статью, в которой будет его фото в настоящее время, фото здания в конце девятнадцатого или начале двадцатого века до революции. И, конечно же, сама статья, в которой рассказывается, чей это был дом, что с ним стало после революции, что в настоящее время. Я для себя около десятка зданий уже выбрал. Но всё зависит от количества информации, которую смогу найти. Христораднов и Захаров пообещали мне доступ в Горьковский архив, так что думаю, информация будет.

Я с довольной улыбкой посмотрел на отца, а тот на меня смотрел, вытаращив глаза. После некоторой паузы он произнёс:

— Знаешь, сынуля, я должен приучить себя к мысли, ничему связанному с тобой больше не удивляться. Как же ты изменился. Если бы я сейчас закрыл глаза, слушая тебя, то мог бы представить, что разговариваю не с тринадцатилетним мальчишкой, а как минимум с кандидатом исторических наук или маститым журналистом. Ладно, пошли дальше чудо ты моё! Это же надо, историк, журналист, писатель, поэт, композитор. Ох же, ты, мать моя женщина!

Глава 12

Договора — 2

В редакции «Горьковская правда» всё прошло так же, как и в редакции «Ленинская смена», словно под копирку. Нас встретил начальник какого-то отдела, отец подписал аналогичный договор. Гонорар здесь был повыше — восемьдесят пять рублей. Такая сумма вновь удивили отца.

Выйдя из редакции, батя скомандовал поход в кафе «Космос», где просидели с ним часа полтора. Не торопясь, очень вкусно пообедали. Салат «Мимоза», пельмени с бульоном и майонезом, тушеная капуста с сардельками, кофе с фирменным мороженым «Космос». Отец под кофе с мороженым взял сто грамм коньяка, сказав, что такие договора надо обмыть.

Потом, не торопясь, пошли к площади Минина. По дороге я рассказывал отцу то, что знал о некоторых зданиях. Дело в том, что в своё время писал курсовую работу по краеведению по истории улицы Большая Покровская. Кое-что в голове осталось, кое-что пополнил из книг по городу Нижнему Новгороду — Горькому, что нашёл в библиотеке, когда готовился вчера к ужину у Захаровых.

Выйдя на площадь Минина, отец направился к киоску «Союзпечать», у которого была небольшая очередь. Когда подошла наша, отец попросил газету «Горьковский рабочий», быстро развернул и на развороте я увидел большой заголовок «Герой — брат Героя», большие фото братьев Паниных.

Отец же, наклонившись к окошку, попросил:

— Десять экземпляров, пожалуйста.

Получив газеты на руки, дошли до работающего фонтана Малого сквера и, сев на лавку, начали читать мой очерк. Что могу сказать? Очерк был напечатан практически без изменений. Немного причесали редактурой, заменив несколько просторечных выражений. На мой взгляд, из-за этого в статье добавилось официоза, зато несколько снизилась индивидуальность моего изложения материала. Но, если честно, я такого не ожидал. Целый разворот газеты. Охренеть.

Под фото младшего Панина была надпись «Фото Алексея Козака», чему я довольно-таки сильно обрадовался, так как надеялся привлечь Лёшку к фотографированию нужных для моих статей объектов. Взять тот же цикл «Моя Свердловка», где понадобятся фотографии зданий. А Лёха уже классно фотографирует, его дядя Костя натаскал. Плюс к этому чувствую, мне будет не до своей фотолаборатории. Времени уже катастрофически не хватает.

Нет, фотоаппарат я всё-таки куплю перед поездкой в деревню. Там он мне пригодиться хотя бы для того, чтобы сфотографировать бабушек Фросю и Марфу, которые работали сенными девками у барыни Лопатиной. Пейзажи сёл, про которые писать буду, тоже надо будет тоже сфоткать. Где только пленки в Лукоянове проявлять? Но с этим потом разберемся.

А сейчас я сидел на лавочке в сквере и под журчание фонтана, вот уже в который раз смотрел на целый разворот газеты, где был напечатан мой первый очерк. Моя первая проба пера в этой жизни, которая напечатана. Перевернул газету на последнюю страницу, посмотрел низ и присвистнул про себя. Двести тысяч экземпляров. Вот это тираж! Интересно, а у «Горьковской правды» и «Ленинской смены» больше или меньше.

— Доволен, Ведмедь, — батя с улыбкой на все тридцать два зуба, несильно ткнул меня в плечо.

— Очень, папуль. Честное слово, не ожидал. Думал, что никто у меня статью не напечатает, тем более на целый разворот. При самом хорошем варианте надеялся, что если и напечатают, то сильно порежут. А тут, почти без редактуры. Так некоторые слова из просторечья исправили. Но в целом изменений минимум. Я просто не верю в это до сих пор. И целый разворот. Видимо, поэтому и суммы такие в договорах стоять. Судя по всему, и в «Ленинской смене» и «Горьковской правде» очерк также выйдет почти без редактуры. Я фигею!

Помотал головой, словно пытался сбросить с себя морок. Отец вновь улыбнулся на ширину приклада, сверкая золотым зубом.

— Теперь понимаешь, Ведмедь, что значит указание партийных руководителей сверху в нашей жизни. — Уже серьёзно произнёс батя, подняв правую руку с отогнутым указательным пальцем выше головы. — Они порекомендовали, и все три газеты города напечатают твой очерк без изменений. Так что старайся выполнять все указания Христораднова и Захарова со всем старанием, качественно и в срок. Пиши, как планировал статьи, если оба секретаря обкома их одобрили. Считай, что их также стопроцентно все газеты Горького напечатают. Мне вот твоя затея про цикл «Моя Свердловка» понравилась. Люблю историю и краеведение. А с какого здания хочешь начать? Ты мне почти про десяток рассказал, пока шли сюда.

— Пока, папуля, ещё не решил. Можно и не со здания, а например,хоть вот с этого фонтана начать. Он, кстати, самый старый в городе. Если не ошибаюсь, то его запустили 1 октября 1847 года, но не для красоты, а в качестве ключевого элемента первого городского водопровода, и он являлся основным источником воды для жителей Верхнего посада Нижнего Новгорода. Из фонтана горожане ежедневно забирали до сорока тысяч ведер воды, которую насосы поднимали по трубам от водной станции у волжских съездов. Этот уникальной для России проект системы разработал военный инженер барон Андрей Иванович Дельвиг. Его называли «творцом русского водопроводного дела». А саму чугунную конструкцию отлили на Выксунском заводе Баташевых — Шепелевых. И ещё, папуль, до 1930 года фонтан находился вон там, — я рукой указал направление, — на другом конце площади, около памятника Минину, между автобусной остановкой и кафе «Олень». Все изменилось в 1930 году, когда было принято решение