Читать книгу - "Журналист - Игорь Валериев"

общения, но чем больше я находился в этом теле, тем больше мои взгляды начали меняться. Видимо, тело действовало на меня, а я на тело.

В последний месяц я начал расти, как на дрожжах, прибавив сантиметра три — четыре и добавив килограмм шесть мышц. Морда лица тоже изменилась. Ушла детскость, лицо повзрослело, и я стал выглядеть старше своих лет. Правда, всё равно был ещё ниже Лилии на пару сантиметров, но нисколько по этому поводу не комплексовал. Какие мои годы.

Тем более, Лилию и Веру, которая также неплохо относилась ко мне, я в роли подруг не рассматривал. Не мог в себе пока пересилить свой реальный возраст с учётом прошлой жизни. Ну не педофил же я. Для меня девчонки были ровесницами моего внука. И я пока смотрел на них глазами деда.

Однако, когда Лилия, взяла меня под руку, я отметил про себя, что мне это приятно. Но раз меня шутливо подкололи, надо ответить в том же духе.

— В Кремль вызывали. Надо было соответствовать обстановке внешним видом, — важно ответил я, задрав к верху нос.

Лилия захихикала, Катюха, которая стояла рядом с Лёхой прыснула, остальные ребята неуверенно заулыбались. Они ещё не научились разбираться, когда я шучу, а когда говорю серьёзно. Чем я часто пользовался.

— И нечего смеяться, я может быть, правительственные вопросы решал, — с ещё большей важностью и апломбом заявил я.

Тут уже рассмеялись остальные, только я и Захаров — младший остались серьёзными.

— Напрасно смеётесь, Миху сегодня к десяти тридцати в Кремль к себе в кабинет мой отец вызвал. Он его должен был познакомить с этим, как его…

Лёха вопросительно посмотрел на меня.

— С Веровым Алексеем Петровичем — начальником отдела пропаганды и агитации Горьковского обкома КПСС. Мы с ним обсуждали поручение первого секретаря обкома Христораднова Юрия Николаевича, — важно произнёс я

После моих слов в зале наступила тишина. Все вопросительно уставились на меня и на Лёху. Тут уже не выдержали мы с Захаровым, и откровенно заржали. Такими смешными стали лица у ребят.

— И чего ржём? Обманули что ли? — Катюха обиженно надула губы.

— Ни слова лжи. Подтверждаю каждое слово Михаила. Просто Юрий Николаевич поручил Верову обучать Миху, как правильно писать статьи. Вы чего в воскресном номере «Горьковского рабочего» Мишкину статью не читали?

Захаров обвел взглядом сгрудившихся вокруг нас ребят. Со всех сторон посыпались вопросы, которые можно были свести к одному: «Правда ли, что я написал статью, и её напечатали?».

— Вчера мой очерк вышел в «Горьковском рабочем», сегодня в «Горьковской правде», а завтра в «Ленинской смене» выйдет, — с этими словами я из стопки газет, которые купил, достал одну и развернул.

Первой среагировала Лилия, которая продолжала держать меня под руку. Перехватив газету, она прочла заголовок:

— Герой — брат Героя. А это кто?

Лиля кивком показала на фото Панина — младшего.

— Это, Сергей Владимирович Панин — младший брат Героя Советского Союза Бориса Панина.

— Мы были на встрече с ним в Мишкиной школе в Кузнечихе. Представляете, когда его первый раз ранили, из него тринадцать пуль извлекли. На него дважды похоронка приходила. В Ленинградской области в одном из сёл есть памятник, где высечена его фамилия и инициалы. Все думали, что он там, в братской могиле похоронен, — протараторил как из пулемёта Олег Касьянов.

Дальше понеслись удивлённые охи, ахи, потом меня заставили читать очерк. До начала занятия в кружке успел из-за этого передать Лёхе только текст песен «Лето» и «Детство». После занятия по игре на аккордеоне до шести вечера репетировали эти песни, пока нас Аграфена Ануфриевна не выгнала. Ещё успел договориться с Шуриком, что тот снова поможет мне быстро оформить семь песен: «Седая ночь», «Розовый вечер», «На белом покрывале января», «Детство», «Лето», «Т-34» и «Малиновый звон».

Домой появился только полвосьмого вечера, а там меня Лёха Козак ждёт, которого родители ужином уже накормили и сами поели. Оказалось, что я совсем забыл о своём участии в областной олимпиаде по математике. А вот Соколова не забыла. Людочка через Лёшку передала мне вновь учебники и пособия для подготовки к олимпиаде, до которой осталось всего-то два дня. Поздно что-то Людочка вспомнила. А больше всего меня добило, что оказывается, областная олимпиада проводится для учащихся, начиная с седьмого класса. То есть мне надо за два дня проштудировать алгебру и геометрию за седьмой класс.

Нет, Людочка мне на уроках по этим предметам в последнее время давала задания за седьмой класс, потому что учебники за шестой мне был уже не интересны. Мало того, оказалось, что двадцатого мая будет олимпиада, двадцать первого лекции преподавателей из Лобачевского и посещение физико-математического факультета университета, а двадцать второго подведение итогов олимпиады, вручение наград, разбор наиболее интересных решений примеров.

Пришлось два дня посвятить математике. Проштудировал пособие для учителей Петракова, задачи и за седьмой и за восьмой класс, а также учебники по алгебре и геометрии за седьмой и восьмой класс, которые принёс из школьной библиотеки. Заодно пообщался с Соколовой. Та подтвердила, что часто на областных олимпиадах дают задачи из курса обучения на год старше, а у меня получается на два.

И вот вновь входные двери водного института, который снова принимает в своих стенах участников олимпиады, в этот раз не только из города, но и из области. И в этот раз я был одет в свой новый костюм, а не в школьную форму. На прошлой олимпиаде в школьной форме и пионерских галстуках было всего несколько человек, включая меня. Оказывается, какого-либо обязательного ношения школьной формы на олимпиаде не было. А мне Людочка сказала быть в форме, я и припёрся.

— Ребята, а где аудитория для седьмых классов? — Поинтересовался я у группы ребят, которые стояли кучкой в коридоре.

— Аудитория номер двести три, — с какой-то непонятной улыбкой сказал рослый брюнет, на полголовы выше меня.

Остальные ребята скользнули по мне взглядом, но ничего не сказали, правда, некоторые улыбнулись. Ладно, двести три, значит двести три. Искать её долго не пришлось. Оказывается, эти ребята перед ней и стояли.

Подошёл какой-то мужчина и открыл дверь в аудиторию. Мы зашли и начали рассаживаться за партами, где лежали листки, а лежали они в шахматном порядке, так, чтобы участники олимпиаде не могли общаться между собой. Я сел на первом ряду около окна, где было очень светло. Откинувшись на стуле, чтобы отвлечься, начал