Читать книгу - "Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин"

родственником и главным эстетическим советником), а следовательно, и на всю русскую литературу. В тесной компании Львова были художники Дмитрий Левицкий[93] и Владимир Боровиковский[94], поэты Гавриил Державин, Василий Капнист, Иван Хемницер, Иван Дмитриев, Михаил Муравьёв, композиторы Евстигней Фомин и Дмитрий Бортнянский[95].Несколько слов об Иване Ивановиче Хемницере (1745–1784)

Н. Поливанов. И. Хемницер

«Все любят истину, да с разницею той,Чтоб сказана была она на счет чужой».(Иван Хемницер. Эпиграмма)

Поэт, баснописец, переводчик, дипломат, преподаватель. Успел принять участие в Семилетней войне, а после выхода в отставку поступил на службу в горное ведомство (по протекции Львова, который был в родстве с директором училища), став одним из его первых преподавателей (французского и немецкого языка). Занимался переводами по горному делу и создал специальную русскую терминологию в этой сфере.

Изданный в 1779 году первый сборник басен сделал его популярным. Наряду с Иваном Дмитриевым Хемницер – самый значимый русский баснописец до Крылова.

В басне «Метафизик» Хемницер одним из первых в русской поэзии описывает проблему большого количества дураков в окружающем мире и в качестве эффективного решения предлагает сконцентрировать их в яме, куда упал главный герой. Автор отдает себе отчет, что сделать это будет непросто:

Да яма надобна большая!(Иван Хемницер)

Василий Капнист, подхватывая поэтический флешмоб, отводит глупости бессмертие:

Злодейство рушится, а глупость остается.(Василий Капнист, 1780)

Николай Львов выделяет глупому не яму, а лужу:

Дурак привык купаться в луже.«Дурак, поди в реку…» – «Там хуже…»(Николай Львов, 1791)

И, конечно же, с друзьями заодно Державин:

Осел останется ослом,Хотя осыпь его звездами;Где должно действовать умом,Он только хлопает ушами.(Гавриил Державин, 1794)

Не смог остаться в стороне и Фонвизин:

Останется дурак навеки дураком.(Денис Фонвизин. «К уму моему»)

П. Бродар. Иллюстрация к басне Лафонтена

За полтора года до смерти Иван Иванович Хемницер был назначен (Львов похлопотал) генеральным консулом в Смирне (сейчас – Измир), где и скончался в грустном одиночестве, радуясь разве что письмам друзей из Петербурга.

Несколько слов о Василии Васильевиче Капнисте (1758–1823)

П. Борель. В. Капнист

Василий был зачислен в школу при лейб-гвардии Измайловском полку (как сын уважаемого военачальника, бригадира Василия Петровича Капниста), где и подружился с Николаем Львовым (который старше его на пять лет). При переводе в Преображенский полк познакомился с Гавриилом Державиным, став связующим звеном в клубе поэтов между Львовым и Державиным.

Известность Капнисту принесла «Сатира первая», опубликованная в 1780 году после закрытия многих сатирических журналов и вызвавшая серьезную полемику.

Н. Загорский. У мирового судьи

Под вымышленными именами Василий задевает судей, берущих взятки, и поэтов, готовых круглосуточно расхваливать высокое руководство державы[96]. А через три года напишет «Оду на рабство» (после указа Екатерины о прикреплении крестьян в украинских помещичьих землях) – 23 года она будет ходить по рукам, пока ее не напечатают во время александровской оттепели, да и то не сразу.

Воззрите вы на те народы,Где рабство тяготит людей,Где нет любезныя свободыИ раздается звук цепей…(Василий Капнист. «Ода на рабство», 1783)

В год ухода Екатерины и воцарения Павла Василий Васильевич издает собрание стихотворений, помещая в заголовке на редкость самоироничное двустишье:

Капниста я прочел и сердцем сокрушился,Зачем читать учился.

А еще через пару лет его главное драматургическое произведение, разобранное на цитаты, – комедия «Ябеда» – запрещается, скорее всего, Павлом I – после четвертого представления[97].

Бери, большой тут нет науки,Бери, что только можно взять,На что ж привешены нам руки,Как не на то, чтоб брать, брать, брать…(Василий Капнист. «Ябеда», 1792)

Г. Синглтон. Император Павел дарует свободу военнопленному

По легенде, из которой вышел популярнейший исторический анекдот, на премьере комедии «Ябеда» присутствовал Павел I. После первого действия он возмущенно кричал из царской ложи: «Автора в Сибирь, немедля! Под конвоем, в кандалах!..»

Мне денек этот былНе легок,Осердился мой миленький дружок…(Николай Львов. Песня для цыганской пляски)

Но, увидев, что в финале пьесы порок побежден и справедливость восстановлена, Павел повелевает: «Автора вернуть, кандалы снять, по привозу – наградить!..» Так царь продемонстрировал квантовое восприятие искусства и дал наглядный пример государственной турбулентности последнего десятилетия XVIII века.

Комедия «Ябеда» Василия Капниста – это один из самых мощных художественных протестов в русской литературе против коррупции, беззакония и произвола суда. Обличая и выставляя судей в гротескном, неприглядном виде, Капнист не побоялся пройти по самому краю бездны на фоне Французской революции и раздраженной императрицы (разгневанной Новиковым, Радищевым и личным болезненным старением).

Василий Васильевич Капнист уходил последним из могикан – из великой тройки поэтов (в год, когда Пушкин писал в Одессе вторую главу «Евгения Онегина»). Трудно быть первым, но не легче и оказаться последним. Не стало Львова, не стало Державина – Капнист в последний раз едет в Крым в 1819 году[98] вместе со свояченицей, вдовой Гавриила Романовича. И не забудет после поездки написать письмо министру Голицыну с просьбой о защите древних памятников на территории полуострова…

Земли тот уголок счастливыйВсех боле мест манит мой взор:Средь леса зреют там оливы,Мед каплет из ущелий гор.Там долго ветр весенний веет,Гнетет недолго зимний хлад;В долинах, как янтарь, желтеетТокайский сладкий виноград…(Василий Капнист. «Другу сердца», 1803)

Попрощавшись с Василием Капнистом, возвращаемся к Николаю Львову.

Неизвестный художник. Ямщик на заставе

Ипостась № 10. Филолог и драматург Львов:

• с 1783 года был избран в Российскую академию и предполагал выпустить «Словарь художников и художеств», но не успел издать, а рукопись была утрачена. Зато успел написать либретто к одноактной комической опере «Ямщики на подставе», музыку к которой сочинил член львовского кружка Евстигней Фомин (исполнялась опера не только в Петербурге, но и в Тамбове – в театре, созданном Державиным).

Ой, вы, братцы, вы, товарищи,Вам пора вставать, коней впрягать,И в гоньбе ямщик отдохнуть может,На рысях ямщик доброй выспится…(Николай Львов. Хоровая песня из оперы «Ямщики на подставе», 1787)Ипостась № 11. Поэт Львов:

• написал прекрасные стихотворения о чижике и снегире, открывая эти птичьи ряды в русской поэзии. Он жил и творил как поэт (у него и в строениях – застывшая поэзия). Мягкий, напевный и пластичный стих Львова – не из него ли будет произрастать Константин Батюшков?..

Глагол таинственный небес!Тебя лишь сердце разумеет;Событию твоих чудесЕдва рассудок верить смеет.(Николай Львов, 1792)О память сердца! ты сильнейРассудка памяти печальной,И часто сладостью своейМеня в стране пленяешь дальной.(Константин Батюшков, 1815)

Когда Николая Александровича захватывало фольклорное творчество, получались вполне себе футуристические стихи – душа Велимира Хлебникова подлетала ближе и внимательно слушала:

Верь вирь юшки, вьюшки вьют,Вырь вьюн дары, вьюн карман,Белы снеги, горностай…(Николай Львов, 1787)

Г. Силлен. Корабль в шторм

А своими напевными балладами Львов расчищал дорогу Василию Жуковскому (элегию «Сельское кладбище» Василий Андреевич опубликовал за год до смерти Львова).

Нас шестнадцать только было в корабле одном.Поднялась тогда на море буря сильная,Нагруженный наш корабль водой наполнился,Но мы дружно и поспешно воду вылили,И