Читать книгу - "Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин"

Екатерининская эпоха – золотое время российского масонства. Поначалу Новикова чуть ли не силой затаскивают в петербургскую елагинскую ложу «Астрея»[80], причем затаскивают сразу на третью ступень мастера. После переезда Новикова в Москву господство елагинских лож закончилось. Новиков (получив от братьев подпольное имя «мастер Коловион») примыкает к ложе Николая Никитича Трубецкого (предпоследнего сына нашего героя Никиты Юрьевича Трубецкого) и вместе с Иоганном Шварцем определяет жизнь российского масонства[81]. Когда в 1784 году умер Иоганн Шварц, мастер Коловион взял на себя руководство российскими розенкрейцерами, вот только момент для этого был уже неподходящий: Екатерина начинает затяжной восьмилетний процесс преследования Новикова (сведения счетов) и в его лице всех российских масонов.

Должностные знаки лож русского масонства

Императрица устраивает проверку книг, изданных Новиковым, на святость. Произвели опись, в качестве эксперта привлекли архиепископа московского Платона, который, как на грех, оказался честным человеком и, испытывая и книги, и самого Новикова, заявил: «Молю всещедрого Бога, чтобы во всем мире были христиане таковые, как Новиков». Из 460 рассмотренных изданий – 23 (5%) были признаны вольными. Екатерина II тут же издала указ о запрещении к продаже «книг, до святости касающихся», и провела показательные массовые рейды с изъятием этих изданий. Впервые в эпоху русского Просвещения был устроен поучительный книжный костер – его пламя, задиравшееся высоко в небо, наверняка видели и в Европе, но только не друзья Екатерины: Вольтер и Дидро к тому времени уже ушли из жизни.

Амплитуда колебания допуска свободы при Екатерине Великой впечатляет: от беспрецедентного разрешения частных сатирических журналов без цензуры до публичного сжигания книг с чрезмерной вольностью.

Неизвестный художник. Сожжение реакционных сочинений на Вартбургской церемонии

В это же время Новиков активно оказывает помощь (как и полагается нравственному масону) крестьянам своего имения и соседних деревень в связи с неурожаем и массовым голодом в центральных районах России. Он истратит свыше 50 тысяч рублей (на наши деньги – порядка 100 миллионов), устроив первый российский краудфандинг среди состоятельных друзей. Многих крестьян из сотен подмосковных селений Николай Иванович спасет от голодной смерти. Удивительно, но это будет поставлено ему в вину: почему деньги собирались без санкции государственной власти?

Славой спасителя надо делиться с вышестоящими органами и лично с императрицей.

Николай Михайлович Карамзин впоследствии писал, что Екатерина II посадила Новикова в тюрьму за слишком активную благотворительную деятельность. Не факт, что Карамзин правильно нашел главную причину, но милосердие в особо крупных размерах по частной инициативе без согласования с матушкой и впрямь разозлило императрицу.

Есть мнение, что главным раздражителем стала сатирическая статья Новикова, в которой он описывал некую пожилую, но интенсивно молодящуюся даму, 18 плотных складок которой скрывал очень дорогой парижский корсет. Многим показалось, что эта дама очень сильно напоминала 60-летнюю Екатерину, чье влюбчивое сердце зацепилось за 22-летнего Платона Зубова. Новиков, как и подобает нравственному масону, не мог пройти мимо ситуации, когда царица тратила деньги не на помощь умиравшим от голода крестьянам, а на поощрение молодого фаворита. Перо в руках дрожало – грань фола оказалась позади…

Еще одной причиной преследования Новикова были доносы на тайные собрания масонов (свет выключают во время собраний, при этом водку не пьют и песен не поют,– что они там делают, непонятно; не шпионы ли?). И, конечно, те, кто отвечал в стране за тайное чтение частных писем, не дремали: Новиков был обязан писать отчеты о деятельности братства в вышестоящую масонскую организацию в Европе. А раз пишет о наших делах за границу – точно шпион, можно брать…

В апреле 1792 года в дом Новикова ворвались гусары и, невзирая на болезнь хозяина (его из дома перенесли в карету, чтобы не мешал), по повелению императрицы перевернули вверх дном все помещения – искали книги, записи, письма, которые могли бы стать уликами (подбрасывать улики на тот момент еще не было принято). У детей Николая Ивановича, которые стали свидетелями этой безобразной сцены, открылась падучая (жена Новикова, Александра Егоровна Римская-Корсакова, год назад как умерла) – причем дочь так и не оправилась после этого обыска.

Шлиссельбургская крепость в наши дни

Новикова без суда (прицепиться юридически было особо не к чему) – по специальному указу императрицы – отправят на 15 лет в Шлиссельбургскую крепость, в камеру, где несколько десятков лет назад сидел император Иван VI, Иоанн Антонович[82].

Удивительно и то, что других руководителей российских розенкрейцеров (Николая Никитича Трубецкого и Ивана Петровича Тургенева) просто выслали в их поместья на принудительный отдых, а Ивану Владимировичу Лопухину даже было разрешено остаться в Москве. Остальных масонов вообще не тронули – видимо, они должны были исправиться от страха и долго быть благодарны царице за свободу передвижения (при осуждении декабристов через 34 года счастливчиков будет совсем немного).

Отсидев в тюрьме четыре года, Новиков выйдет на свободу сломленным и с ужасом узнает, что за время пребывания в Шлиссельбургской крепости почти все его имущество было конфисковано. Потратив огромные, возможно, последние усилия, он восстановил свое имение и до самой смерти в 1818 году безвыездно жил в Авдотьино (70 километров на юго-восток от Москвы), занимаясь садоводством и просвещением крестьян, которым строил четырехэтажные кирпичные дома, забегая в неосуществимое светлое будущее, где жило его сердце…

Усадьба в Авдотьино. Вид на флигель

«…Его единомышленников соединяла вера в необходимость просвещения народа, личного усовершенствования и практической филантропии. Все они отрицали насилие… стремясь заменить политическую борьбу моральным воспитанием…» (Юрий Лотман о Николае Новикове)

«Новиков по своим масштабам сопоставим с американским президентом Франклином. Он действовал почти таким же образом на противоположном конце земного шара; но последствия их деятельности были столь же различны, сколько Россия отлична от Соединенных Штатов». (Иван Киреевский)

«Он был первым русским просветителем, масштаб личности и заслуг Новикова даже выше научных достижений М. В. Ломоносова». (Николай Карамзин)

«…Екатерина любила просвещение, а Новиков, распространивший первые лучи его, перешел из рук Шешковского (домашний палач кроткой Екатерины) в темницу, где и находился до самой ее смерти». (Александр Пушкин)

«Улыбка всегда хороша, ибо она приоткрывает простой внутренний мир человека». (Николай Новиков)

Николай Александрович Львов (1753–1803)

Д. Левицкий. Н. Львов

Русский Леонардо эпохи Екатерины II и Павла I, создатель главного русского культурологического кружка XVIII века.

Автограф Н. Львова

Правнук: Василий Дмитриевич Поленов (1844–1927) – внук дочери Николая Львова, Веры Николаевны, живописец, автор картин «Христос и грешница», «Московский дворик» и многих других.

Двоюродный племянник: Алексей Фёдорович Львов (1798–1870) – композитор, скрипач, дирижер, директор Придворной певческой капеллы, автор музыки государственного гимна Российской империи «Боже, Царя храни!».

Жена: Марья Алексеевна Львова (урожденная Дьякова, 1755–1807) – дочь обер-прокурора Сената Алексея Афанасьевича Дьякова