Читать книгу - "Пушкинская эпоха: преддверие. XVIII век - Сергей Владимирович Сурин"

и княжны Авдотьи Петровны Мышецкой; и при этом троюродная сестра самого Николая Львова.

Свояк 1-й: Гавриил Романович Державин (1743–1816), второй раз женился на сестре супруги Николая Львова, Дарье Алексеевне Дьяковой, – самой молодой из сестер, вышедших замуж за трех литераторов.

Свояк 2-й: Василий Васильевич Капнист (1758–1823) – поэт и драматург, предводитель Киевского дворянства; первый из тройки поэтов (Капнист – Львов – Державин) официально женился на одной из сестер Дьяковых (Александре Алексеевне) в 1781 году. Подробнее о нем – чуть ниже.

Двоюродный брат: Фёдор Петрович Львов (1766–1836) – чиновник и музыковед, директор Придворной певческой капеллы, отец композитора Алексея Фёдоровича Львова, вторым браком женат на дочери нашего героя – Елизавете Николаевне Львовой.

Отец: Александр Петрович Львов (1719–1769) – тверской помещик и новгородский губернский прокурор.

Мать: Прасковья Фёдоровна Львова (урожденная Хрипунова, 1725–1793) – дочь подполковника Фёдора Ефимовича Хрипунова и Марии Максимовны Хомутовой.

Рождение и разгон

За два года до открытия Московского университета в 18 километрах от Торжка (в имении Никольское-Черенчицы) на свет божий в семье Львовых появился Николай, которого в просвещенном народе назовут первым русским Палладио и русским Леонардо[83].

Рассмотрим 11 ипостасей Николая Александровича Львова: архитектор, историк (археолог), переводчик, инженер-конструктор, график (рисовальщик), геолог (химик), музыкант, садовод (ботаник), культуртрегер (организатор кружков), филолог (драматург), поэт.

Неизвестный художник.  Коллегия иностранных дел в XVIII веке

Но сначала об образовании.

Среди деятелей русского Просвещения Николай Львов (как Никита Панин, Иван Бецкой и Михаил Муравьёв) выделяется самообразованием (кроме школы при Измайловском полку, никаких аттестатов у нашего героя не было). На вопрос нынешнего чиновника, распределяющего бюджетные средства, – какими дипломами и сертификатами богаты? – Николай Александрович развел бы руками…

Сначала 18-летий Львов, приехав в столицу, поступает в Измайловский полк (до Пугачёвского восстания в этот полк были приняты и его будущие друзья – Василий Капнист и Михаил Муравьёв), а затем благодаря родственным связям получает теплое место в Коллегии иностранных дел, предполагавшее регулярные командировки в Европу.

Будучи доброжелательным и остроумным, Николай легко сходился с людьми – а в те дальние годы искусство коммуникации было важнее дипломов. Львов знакомится с опытным 35-летним Джакомо Кваренги[84] и 34-летним мозговитым Александром Андреевичем Безбородко. Эти знакомства во многом определят судьбу Николая: вместе с Безбородко, который станет его главным покровителем, 28-летний Львов посетит город Виченцу (километрах в 60 от Венеции), где в XVI веке жил и работал отец итальянского классицизма Андреа Палладио.

Усадьба Никольское-Черенчицы в наши дни

План центрального имения Никольское-Черенчицы

Несколько слов об Александре Андреевиче Безбородко (1747–1799)

И. Лампи. Князь А. Безбородко

Д. Поли.  Д. Кваренги

Виченца. Парк Ретроне и часовая башня Базилики Палладио

А. Палладио. Вилла Фоскари

Александр Андреевич Безбородко, друг и покровитель Николая Львова – седьмой канцлер империи и светлейший князь[85]. Сменив на посту секретаря императрицы Ивана Бецкого, Безбородко демонстрирует феноменальную память и производительность ума: держит в голове огромное количество имен, фактов и целых документов (последние важные государственные бумаги он знал наизусть, чем шокировал царицу и ее придворных); быстро схватывает и перерабатывает любую информацию, докладывая царице кратко, ясно и без лишних подробностей, которые он предварительно отсекал у себя в голове; Безбородко научился заранее предугадывать идеи Екатерины и точно выражать ее мысль, которую она только собиралась формулировать.

Это был ходячий суперкомпьютер и натуральный интеллект екатерининской эпохи – его мозг был ценнее золота (следующий главный ум (суперкомпьютер) империи будет размещаться в светлой голове Михаила Михайловича Сперанского).

Количество проектов, законов и деловых писем, которые придумывал и составлял для императрицы Александр Андреевич, исчислялось тысячами. От работы секретарем-референтом Безбородко плавно переходит к руководству Коллегией иностранных дел (при нем к России присоединился Крым, разделилась Польша, а турки подписали Ясский мир – все это надо было правильно зафиксировать в международном дипломатическом пространстве), поражая российских послов знанием всех именитых вельмож Европы с их родословными и пристрастиями (что позволяло оперативно решать, какие кому везти подарки и с какой стороны делать заход).

В качестве перезагрузки Александр Андреевич любил загулять. Когда с утра не могли найти важного документа, накануне составленного, отправляли за ним на Почтамтскую.

– Где Безбородко?

– В штатном режиме: выпил да по девкам. Дома не ночевал.

Находили статс-секретаря в одном из нехороших домов, где работали девушки с пониженной социальной ответственностью, привозили в царский дворец и поражались: никто из придворных ничего не помнит, а Безбородко, шатаясь, диктует наизусть…

По совместительству Александр Андреевич руководил еще и почтовым ведомством. Почта была важнейшим стратегическим объектом в государстве: в отсутствие интернета, телефона и телеграфа вся информация передавалась при помощи почтовых курьеров и фельдъегерей. А о том, что тот, кто владеет информацией, – владеет миром, Безбородко знал и без Натана Ротшильда, который появился на свет как раз в дни реорганизации работы российской почты[86].

Будучи настоящим царедворцем, Безбородко умел подстраиваться и угождать, когда этого требовала ситуация, и редко конфликтовал с окружающими. Закатывая роскошные пиры, глаз не сводил с красивых женщин – но всю жизнь оставался холостым.

В последние годы правления Екатерины супермозг империи был смещен с государственной арены молодым фаворитом Платоном Зубовым (хотя иногда помогал дельными советами и ему). Зато Павел I, возвращавший к государственной активности тех, кто был стеснен при матушке-императрице, делает Александра Андреевича канцлером и светлейшим князем (велика вероятность, что именно Безбородко передал Павлу конверт с завещанием Екатерины в пользу его сына Александра, которое Павел Петрович немедленно сжег).

Ранняя смерть от инсульта 51-летнего Александра Безбородко (мозг все-таки не выдержал перегрузок) лишила Павла уникального помощника и отразилась на судьбе царя – кто знает, вполне возможно, Безбородко, наладив работу нового государственного управления, давал бы и Павлу дельные советы, и цареубийства в Михайловском замке удалось бы избежать.

Неизвестный художник.  Убийство Павла I

Ипостась № 1. Архитектор Николай Львов спроектировал:

Своему другу и покровителю Александру Безбородко:

• строгое здание Главпочтамта, где единственным украшением стала подпись Львова: декоративные маски львов под фронтонами – с добродушными мордами и круглыми ушами;

• типовой проект почтовых дворов для уездных и губернских городов;

• ограду из 29 львов, держащих непрерывную цепь в дачном доме Безбородко на набережной Невы, напротив Смольного собора[87]. Цепь во рту 29 львов – это намеренное молчание, что, с одной стороны, является масонским символом (Безбородко был масоном), с другой – частью исторической цепочки: от тихого угла Кантемира и возлюбленной тишины Ломоносова через молчаливых львов Львова – в пушкинскую эпоху.

Н. Львов.  Здание Главпочтамта

Своему другу Гавриилу Державину:

• реконструкцию уже имевшейся усадьбы на набережной реки Фонтанки и придумал множество удивительных внутренних решений – тут и соломенные обои с вышивкой, и кабинет, где выход спрятан в одном из шкафов (чтобы Державин не забывал, что поэт в озарении должен выходить из любого безвыходного положения).

Своему другу, городу