Читать книгу - "Подросток и гаджеты - Тео Компернолле"

наших воспоминаний о событиях снижается со временем и при их повторном воспроизведении. Каждый раз, когда мы пересказываем свою историю или вспоминаем ее, добавляются новые детали, а другие детали исчезают из нашей памяти под влиянием новых событий.

Еще больше усложняет работу полиции, судей, врачей, психологов и учителей тот факт, что допрос очень сильно влияет на то, что запоминается, а что бессознательно додумывается.

Особой формой эпизодической памяти является так называемая флеш-память, которая иногда позволяет нам вспоминать уникальные события, вызвавшие сильные эмоции. Например, вы можете точно помнить, в каком районе находились, когда услышали, что человек высадился на Луне, что на Кеннеди было совершено покушение, что принцесса Диана разбилась, что Всемирный торговый центр был разрушен, что ваш лучший друг разбился в аварии и т. д.

● У нас также есть имплицитная, или недекларативная, память. Это знания, которые мы не обязательно осознаем. Ее также иногда называют «операционной памятью» или «неявным знанием». Это вещи, которые мы можем делать на автопилоте в течение долгого времени, не задумываясь над этим. Мы научились их выполнять через практику (таблица умножения, чтение, двигательные навыки, езда на велосипеде, вождение автомобиля) или путем формирования привычек.

● Существует также топографическая память, благодаря которой мы знаем, где находимся, и можем ориентироваться в местах, где уже бывали. Иногда это проявляется открыто, и мы можем объяснить кому-то другому, как именно добраться до того милого ресторанчика. Иногда это происходит неявно, то есть мы не можем объяснить, куда идти, но сразу вспоминаем дорогу, когда оказываемся там сами.

● Эмоции могут оказаться как в нашей явной, так и в неявной памяти. Иногда мы точно знаем, что заставляет нас бояться или радоваться; иногда мы не знаем, что вызывает эти чувства. Например, это могут быть забытые звуки, музыка или запахи.

Использование гаджетов может влиять на память и знания как положительно, так и отрицательно

Если ребенок постоянно занят смартфоном, это вредит его памяти. Под этим я не имею в виду, что произойдет что-то непоправимое, а скорее то, что его память будет все хуже и хуже справляться с организацией и хранением информации, поскольку он все больше работает в режиме многозадачности и все чаще отвлекается. Когда они разговаривают по мобильному телефону, они меньше учатся и меньше запоминают то, что делают и переживают. Это результат фрагментации их внимания из-за постоянной многозадачности. Плохое запоминание – ключевой признак фрагментарного мозга.

С другой стороны, мобильные телефоны и компьютеры – прекрасный инструмент для, как говорится, экстернализации части памяти: переноса информации за пределы мозга в цифровой архив, в котором можно легко найти то, что нужно. Однако единственное, что возможно хранить во внешней памяти, – это данные и фактическая информация. Понимание, знания, проницательность и мудрость могут храниться только в долгосрочной человеческой памяти. Эти знания нужны в значительной степени для того, чтобы правильно задавать вопросы внешним источникам данных, например поисковикам и другим базам данных, и оценивать полученную информацию. Эти знания также необходимы для того, чтобы проявлять творческий подход и придумывать новые решения.

Заявление о том, что нет смысла заставлять детей учить наизусть (= хранить в долговременной памяти) то, что они и так могут найти через поисковик, – это одно из самых невежественных и бессмысленных заявлений, которые можно услышать даже от людей, которые, не обладая никакими знаниями, лезут в образование.

Наша социально-мозговая сеть и социальные гормоны

Социальные отношения и социальное давление оказывают большое влияние на то, как наши дети используют гаджеты. Именно поэтому мы немного поговорим о социальном мозге. В следующем разделе, посвященном подростковому мозгу, мы обсудим его более подробно.

Животные – от муравьев до обезьян – иногда могут отлично взаимодействовать друг с другом, но только внутри ограниченной группы, с членами которой у них есть прямой сенсорный контакт. Люди – единственные животные, которые могут взаимодействовать с неограниченным числом людей, даже находящихся за пределами досягаемости наших органов чувств. Мы можем делать это, потому что у нас есть думающий мозг, который оперирует абстрактным языком, позволяющим нам представлять и понимать бесчисленные концепции. Мы можем передавать эти концепции, эти знания от человека к человеку, от поколения к поколению. Благодаря развитию письменности и постоянно совершенствующимся средствам коммуникации мы можем передавать эти знания даже людям, с которыми у нас вообще нет сенсорного контакта, большому количеству человек, через национальные границы, по всему миру. Таким образом, мы можем работать сообща в больших группах и объединяться для достижения одной цели по всему миру. Например, представьте себе строительство дома людьми разных профессий, которые не знают друг друга, но следуют одному и тому же плану, или марши молодежи, мобилизующейся по всему миру ради воплощения какой-то идеи, или людей, следующих стратегии компании, политической идеологии, вере.

Мысленный эксперимент: способность понимать сознание других способствует установлению социального контакта

Маленькие дети практически не осознают, что происходит с другими людьми, каково их психическое состояние. В возрасте от трех до восьми лет у них формируется представление о том, что чувствуют другие люди, так называемая модель психики человека, которая необходима для того, чтобы представлять себе намерения других людей, формировать социальные отношения, понимать и разрешать конфликты, а также прогнозировать поведение других людей. Чем лучше дети понимают, что думают и чувствуют другие, тем более они социально адаптированы.

На первый взгляд, это сложно, но достаточно важно, так что внимательно прочитайте и при необходимости перечитайте следующие пять предложений.

● Первый шаг – я думаю.

● Второй шаг – я осознаю, что я думаю.

● После этого я начинаю понимать, что другой человек тоже думает.

● Я осознаю сначала себя, а потом понимаю, что кто-то другой тоже осознает себя.

● Следующим шагом будет осознание того, что другой человек тоже знает, что другие люди что-то думают, так что этот человек думает обо мне тоже.

Осознавая себя, дети способны думать о том, что происходит в голове у другого человека: понимать чужие цели, потребности, логику, боль и эмоции. Постепенно они узнают, например, что люди могут думать совершенно по-разному об одном и том же предмете и что они могут скрывать свои эмоции и притворяться, что чувствуют что-то, чего на самом деле не испытывают. Эта осознанность позволяет им ставить себя на место другого человека.

Сознание – довольно сложное понятие. Простыми словами его можно определить как «осознание своих мыслей».

Это не то же самое, что эмпатия, о которой мы говорили в связи с управляющими функциями, но это осознание – предпосылка для ее появления. Вы достаточно осознанны и можете рационально понимать, что чувствует другой человек, не сочувствуя ему, как, например, это происходит у людей с расстройством личности. При отсутствии достаточной социальной чувствительности, как у некоторых людей с аутизмом, трудно даже с рациональной точки зрения представить, что чувствует другой человек.

В подростковом возрасте социальная чувствительность резко возрастает. Происходит довольно фундаментальная, постепенная переориентация с семьи на внешний мир, в первую очередь на сверстников.

У нас прибавляется знаний о социально-мозговой сети с тех пор, как фМРТ-сканирование стало относительно дешевым и широко доступным. При сканировании можно увидеть, какие участки мозга становятся активными, когда испытуемому дают различные задания. Можно, например, поставить подростка в рискованную социальную ситуацию, а затем посмотреть, отличается ли активность мозга в присутствии родителей по сравнению с присутствием сверстников. В этом исследовании, например, было обнаружено, что в присутствии матери думающий мозг с его управляющими функциями был более активен, чем когда рядом находились ровесники, и что это подавляло активность более глубоких ядер рефлекторного мозга.

Однако социальная сеть мозга на самом деле не является сетью,